Правовая природа недействительных сделок

Курсовая работа
Содержание скрыть

Введение

Отличительной исторической чертой развития российской экономики является частая смена ориентиров, принципов развития и функционирования основных экономических институтов. Россия всегда идет по пути революционных преобразований, предпочитая их эволюционному развитию, характерному для экономики развитых западных государств. Безусловное подтверждение этому мы находим в нормах гражданского законодательства.

Еще не так давно в качестве основных экономических задач государства признавалось создание материально-технической базы коммунизма, обеспечивающей изобилие материальных и культурных благ; постепенное преобразование социалистических общественных отношений в коммунистические; воспитание граждан в духе высокой коммунистической идейности; коммунистического отношения к труду и общественному хозяйству
. В качестве основы развития экономики выступала социалистическая собственность на средства производства в форме государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной собственности, которая преимущественно охранялась государством.

Не прошло и половины столетия, как с принятием новой Конституции и закреплением статуса Российской Федерации в качестве демократического государства наши ориентиры революционно изменились, и сегодня мы говорим о таких незыблемых основах функционирования экономики как
единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности, равенство всех форм собственности, что невозможно было представить в условиях командно-административной системы.

Стремительность перемен проявляется и в правовой сфере посредством ликвидации одних правовых институтов и возникновением других, приемлемых только для данного экономического строя.

Однако существуют и такие институты, которые не подвержены риску исчезновения благодаря их исключительной важности вне зависимости от того, какой экономический строй признан законодателем. Среди таких институтов, бесспорно, мы называем институт сделки.

Какими бы ни были представления об экономике на определенном этапе развития государства, сделки всегда выполняют роль основных средств правового регулирования социально-экономических связей физических и юридических лиц. Будучи разнообразными по форме и содержанию, они применяются практически во всех областях общественной жизни, являясь основой гражданского оборота.

31 стр., 15182 слов

«Развитие лидерских качеств у младших школьников

... – педагогические основы развития лидерских качеств у младших школьников 1.1. Понятие лидерства и лидерские качества Термин лидер происходит от английского слова «leader» -«ведущий». В педагогической литературе проблема лидерства в детских коллективах чаще ...

Признавая исключительную важность рассматриваемого правового явления, мы должны заметить, что не все из заключаемых сделок могут позитивно влиять на развитие гражданско-правовых отношений. Несмотря на процесс демократизации законодательства в условиях рыночной экономики, государство обязано осуществлять регулирование потока заключаемых сделок, исключая возможность возникновения прав и обязанностей по сделкам, нарушающим публичные интересы, а также максимально защищая интересы самих участников сделки и третьих лиц.

Законодатель нашел эффективное правовое средство для достижения указанных целей. Воспользовавшись наследием римских юристов, он нормативно закрепил конструкции ничтожности и оспоримости в рамках явления недействительной сделки.

Актуальность темы не вызывает сомнений. В связи с переходом к рыночной экономике расширилась сфера индивидуального регулирования гражданских правоотношений. Как закономерность, в судебной практике все чаще стали появляться дела о признании сделок недействительными. От того, какую форму недействительности имеет та или иная сделка часто зависит ее правовая участь. Правоприменитель часто заблуждается относительно формы недействительности сделки. Такие ошибки не могут положительным образом сказываться на развитии гражданско-правовых институтов РФ, в целом — они подрывают гражданский оборот. Нам представляется, что одним совершенствованием нормативного регулирования ничтожных и оспоримых сделок здесь обойтись нельзя. Необходимым условием обеспечения эффективности правосудия, стабильности гражданского оборота выступает основательная теоретическая база изучаемого явления.

Объектом данного исследования являются правоотношения, связанные с заключением, исполнением и признанием недействительными сделок. В качестве предмета исследования мы полагаем правовую сущность явления недействительной сделки, материальные и процессуальные критерии классификации недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, виды ничтожных и оспоримых сделок, особенности их правового регулирования, проблемы практики реализации норм ГК о недействительных сделках, явление конвалидации ничтожной сделки.

Целью данного исследования мы полагаем формирование единого, комплексного представления о недействительной сделке посредством анализа правовых явлений оспоримости и ничтожности. Задачами исследования являются:

) систематизация доктринальных представлений о правовой сущности недействительной сделки, аргументация несостоятельности некоторых теорий;

) изучение материальных и формальных критериев классификации недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, рассмотрение вопроса о целесообразности подобной классификации;

) исследование явления конвалидации ничтожной сделки;

) изучение правового регулирования видов недействительных сделок, а также практики применения норм о недействительных сделках судами.

Несмотря на то, что в целом теория недействительной сделки относится к числу наиболее разработанных в отечественной цивилистике (так, например, тщательно исследована проблема правовой сущности недействительной сделки), необходимо отметить, что далеко не все аспекты выбранной темы представляли предмет научных исследований (например, институт конвалидации ничтожной сделки до сих пор остается практически не изученным).

85 стр., 42167 слов

Потребительский кредит и его роль в развитии национальной экономики ...

... жизни российских граждан. Предметом исследования является система потребительского кредитования его роль в развитии национальной экономики повышении жизненного уровня населения. В качестве объекта исследования выступает ОАО «Альфа-банк», ... на условиях платности. Поляк Г.Б. [42, c. 467] Кредит - экономическая сделка, при которой один партнер предоставляет другому денежные средства или имущество на ...

Теоретическую базу нашего исследования составили монографии, учебные пособия, научные статьи, авторефераты таких известных представителей отечественной цивилистики, как М.М. Агарков, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Д.М. Генкин, В.П. Грибанов, О.В. Гутников, И.Ю. Динесман, Ю.П. Егоров, О.С. Иоффе, В.Б. Исаков, А.А. Киселев, А.О. Ковалев, И.В. Матвеев, Д.И. Мейер, И.Б. Новицкий, И.Ю. Павлова, Н.В. Рабинович, В.А. Рясецев, В.Л. Слесарев, В.С. Толстой, Д.О. Тузов, Ф.С. Хейфец, В.П. Шахматов, Г.Ф. Шершеневич, Д.М. Щекин, Н.Д. Шестакова, Э.Б. Эйдинова и др.

В качестве нормативной базы при выполнении работы были использованы ГК РФ (часть первая), ГПК РФ, АПК РФ, НК РФ, ЛК РФ, СК РФ, ВК РФ, ФЗ
О несостоятельности (банкротстве), ФЗ О государственных и муниципальных унитарных предприятиях, ФЗ О приватизации государственного и муниципального имущества, ФЗ О лицензировании отдельных видов деятельности, ФЗ Об обществах с ограниченной ответственностью, ФЗ О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, ФЗ О музейном фонде, Закон РФ О защите прав потребителей, ФЗ Об акционерных обществах, Закон РФ О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров, ФЗ О прокуратуре РФ, Патентный закон РФ и др.




















Эмпирическую базу исследования составили постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ, постановления Президиума ВАС РФ, постановления ФАС округов, определения КС РФ, информационные письма Президиума ВАС РФ, решения областных арбитражных судов.

Данная работа выполнена посредством использования сочетания общенаучных методов (таких, как анализ, синтез, системный подход, функциональный подход, сравнение, обобщение, аналогия, абстрагирование) и частноправовых (формально-юридический, сравнительно-правовой методы).

Глава 1. Основные концепции правовой природы недействительных сделок

В юридической науке часто используется термин
правовая природа. Обращение к данному термину обусловлено необходимостью дать исчерпывающую характеристику тому или иному юридическому факту, явлению, институту, процессу. Толковый словарь русского языка одним из значений термина природа признает сущность, основное свойство чего-либо.




15 стр., 7241 слов

Внешнеэкономические сделки

... большое внимание уделяла отечественная юридическая наука, что привело к созданию так называемого доктринального понятия внешнеторговой, а затем и внешнеэкономической сделки. Под внешнеторговыми сделками в доктрине традиционно понимались сделки, в которых, по ...

Говоря о юридической природе недействительной сделки невозможно оставить без рассмотрения вопрос о соотношении ее с понятием
сделка. Традиционной в отечественной науке гражданского права считается полемика относительно вопросов — является ли недействительная сделка юридическим фактом вообще и сделкой в особенности, а также является ли недействительная сделка правонарушением. Отвечая на данные вопросы, теоретики гражданского права по-разному определяют место недействительной сделки в системе юридических фактов, указывая на их специфические признаки, ограничивающие недействительные сделки от других категорий.

Причиной возникшей неопределенности во многом послужило нормативное закрепление понятия
сделка в действующем гражданском законодательстве, которое не в полной мере отражает доктринальные представления о данной правовой категории. С другой стороны, по мнению М.М. Агаркова, выявление понятия сделки — сравнительно поздний результат юридического анализа. Так, многие исследователи в области римского права полагают, что еще римские юристы употребляли особый термин negotium, понимая под ним не только дело вообще, но также сделку и возмездный договор, который противопоставлялся дарению. Однако несмотря на употребление термина negotium, он все же не имел в римском праве широкого применения, в отличие от таких терминов как contractus или pacta. Таким образом, в римском праве лишь наметился процесс создания единой правовой категории, объединявшей основания возникновения договорных и некоторых внедоговорных обязательств под общим названием сделка.




В Европе термин actus juridicus (лат.), обозначавший сделку в современном понимании данного слова был широко распространен уже в середине XVIII в. Русская юридическая мысль, разрешая вопрос о системе юридических фактов, выработала отчетливое представление о сделке лишь в начале XIX в. Выделение учения о сделке в составе общей части гражданского права стало впоследствии традиционным в русской цивилистической науке, чего нельзя сказать о практике гражданского оборота. Так, Д.И. Мейер отмечал, что
под наше понятие о сделке подходит не только договор, соглашение, но, например, и духовное завещание…В общежитии сделка не имеет определенного юридического значения. Другими словами, для простого обывателя термин сделка в дореволюционной России еще ничего не значил, поскольку практика гражданского оборота обходилась такими терминами, как договор, соглашение, одностороннее действие.


Поэтому
и для советской, и для постсоветской цивилистики был характерен поиск научного определения недействительной сделки, которое смогло бы вобрать в себя все ее характерные черты и по которому можно было бы отличить ее от иных юридических фактов.

13 стр., 6463 слов

Валютный контроль в Российской Федерации за экспортными и импортными ...

... договорами международной купли-продажи. В дипломной работе рассматривается только продажа иностранному контрагенту товара с вывозом его за границу - экспортная сделка, и приобретение у иностранного ... Президентом Российской Федерации октября 1995 года. С вводом в действие данного Федерального Закона участники внешнеэкономической деятельности получили правовую основу взаимоотношений с государством. В ...

Этим и обусловлена научная дискуссия относительно сущности недействительности сделки. Безусловно, каждый автор пытается привести собственное обоснование высказанной им позиции, однако, отвлекаясь от частностей, все предложенные варианты можно классифицировать, относя к одной из трех концепций.

1.1 Недействительная сделка как вид сделки

Укоренившееся в отечественной науке гражданского права и нормативно закрепленное положение о том, что недействительная сделка не создает правовых последствий для сторон, ее совершивших, привело к выделению доктринальной позиции, что термин
сделка должен включать в себя и недействительные сделки, так как независимо от того, были ли применены к ничтожной сделке последствия недействительности либо оспоримая сделка признана недействительной, фактический состав действия, направленного на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пусть даже и неправомерный), имел место.

Сторонниками данной точки зрения в разное время являлись Д.М. Генкин, А.А. Киселев, И.Б. Новицкий, Н.В. Рабинович, В.А. Рясенцев, И.С. Самощенко, В.П. Шахматов, Н.Д. Шестакова и другие известные цивилисты.

Истоки данной концепции мы можем искать еще в римском праве. Так, И.Б. Новицкий утверждал, что именно о сделках говорилось, что они могут быть nullum (незаключенными), nullius (ничтожными), а также их можно resindere (считать недействительными), dissolvere (расторгнуть).

То есть, очевидно отнесение недействительной сделки к разновидности сделки.

Одним из основных элементов доказывания, который используют сторонники концепции, является утверждение, что правомерность либо неправомерность действия не является необходимым признаком сделки. Данный аргумент является существенным хотя бы исходя из отсутствия признака
правомерности сделки в качестве нормативно закрепленного как в советских гражданских кодексах 1922г., 1964г., так и в ныне действующем Кодексе. Аналогичный подход мы наблюдаем и в актах рекомендательного характера, например, в ст.165 Модельного ГК СНГ.

Безусловно, действие, которое лежит в основе недействительной сделки нельзя назвать правомерным. Однако в силу того, что стороны проигнорировали требования закона (ст. 168 ГК РФ) или одна из сторон выразила волю несвободно (ст.179 ГК РФ), сделка не перестает быть сделкой. Так, В.П. Шахматов, считал, что
недействительная сделка — это сделка, состав которой не соответствует описанным в нормах права признакам состава сделок данного вида в силу общественно вредных или общественно нежелательных свойств. Автор подчеркивал, что и действительная, и недействительная сделки все же являются сделками, но правомерность действия относится только к признаку действительности сделки. В связи с этим, было высказано предложение не давать единого определения сделки, а рассматривать отдельно действительные и недействительные сделки.

20 стр., 9824 слов

Правовая природа внешнеэкономических сделок

... внешнеэкономической сделки; исследовать сферу действия и особенности правового регулирования; выделить виды внешнеэкономических сделок; изучить, на наш взгляд, наиболее актуальные из них. Исходя из поставленной цели и задач, курсовая работа ... для написания курсовой работы послужили журнальные, научные статьи, монографии в области гражданского права и внешнеэкономической деятельности, работы Бублика ...

Сторонники такого подхода считают неправомерным включение в фактический состав сделки ее юридических последствий.
Между тем, в сделке, как одной из разновидностей юридических фактов, нужно различать сами факты и юридические последствия, которые с этими фактами связаны. При таком рассмотрении нельзя сказать, что недействительная сделка не влечет за собой никаких юридических последствий. Очевидно, что она не приводит к тем юридическим последствиям, на достижение которых была рассчитана, но она порождает некоторые другие последствия: обязанность передать полученное по сделке тому, от кого оно получено либо в доход государства. Кроме того, в некоторых случаях недействительная сделка порождает положительные юридический последствия, то есть те, на которые направлена воля сторон, но эти последствия могут быть уничтожены по просьбе заинтересованного лица в оспоримой сделке. Наступление желаемых последствий возможно и в ничтожной сделке, при условии, что она не станет предметом судебного рассмотрения. Ведь часть из таких сделок, несмотря не ничтожность, может быть исполнена контрагентами и фактически породить те правовые последствия, на которые они были направлены.

По мнению И.Б. Новицкого, любой факт не может превратиться в
не факт. Раз воля выражена и направлена на определенный результат (установление, изменение или прекращение правоотношений), этот факт наступил и не наступившим стать не может. Другое дело — те юридические последствия, которые с ним нормально связываются: они могут наступить, могут не наступить, и в этом последнем случае имеет место недействительная сделка. Таким образом, факт существования недействительной сделки не представляет собой какой-то логической бессмыслицы.

Н.В. Рабинович, утверждая, что правомерность или же неправомерность, не является необходимым элементом сделки, выделяет четыре признака, которые свойственны недействительной сделке в равной мере, как и сделке действительной:

она представляет собой волевое действие, выражающее в определенной форме волю субъекта;

волеизъявление в ней, как и во всякой сделке, направлено на установление, изменение или прекращение правоотношения;

в результате совершения недействительной сделки возникает определенное правоотношение (хотя и такое правоотношение, которое не имеет права на существование);

участники ее, возможно, стремились к установлению того или иного правомерного отношения и никаких иных целей не преследовали (например, при несоблюдении формы сделки).

Хотя бы тот факт, что закон, решая вопрос о недействительной сделке, рассматривает ее в силу присущих ей как сделке недостатков, позволяет признавать недействительные сделки сделками во всех смыслах данного термина.

Кроме того, бесспорно, что чисто этимологическое соотношение сделки и недействительной сделки как целого и части вполне логично и привычно для русского языка, поскольку определяет действие и его разновидность. Исходя из этого, следует признать, что термин
недействительная сделка вполне адекватно отражает суть названного действия как неправомерного, является привычным как для теоретиков цивилистики, так и для практикующих юристов, а потому имеет право на использование в законодательстве, гражданско-правовой доктрине и на практике.

17 стр., 8161 слов

Экономические кризисы сущность, причины, последствия и пути выхода

... тема курсовой работы раскрывается в пособии И.М. Лемешевского «Макроэкономика». Автор уделяет особое внимание различным теориям экономических кризисов. Различные страны стремятся к экономическому росту: ... темы. Это понятие кризиса и причины его возникновения, последствия кризисов, особенности кризисов в Республике Беларусь в переходный период, пути преодоления кризисов. Предметом исследования ...

1.2 Недействительная сделка как правовое явление, не охватываемое термином

Данная концепция в российской цивилистике появилась достаточно давно и продолжает существовать до сегодняшнего дня в новейших работах по теории сделки. Несмотря на то, что все действовавшие в разное время на территории нашей страны Основы гражданского законодательства СССР и республик, а также ГК РСФСР и РФ в своих нормах не содержали противопоставления терминов
сделка и недействительная сделка, искомую дефиницию можно обнаружить в монографических исследованиях, где попытки обосновать данное противопоставление предпринимаются теоретически.


Сторонники указанной концепции выступают с критикой ныне действующего законодательства за то, что, продолжая традицию советского периода, оно лишь ограничилось определением возможного круга недействительных сделок, не предоставив полного, всеобъемлющего определения сделки как правомерного действия, что могло бы исключить научные разногласия.

Обращаясь к римским источникам, данные авторы оперируют аргументом существования в трудах классических юристов классификации недействительных договоров в зависимости от степени недействительности на несуществующие, абсолютно несуществующие и относительно несуществующие.
Несуществующими (negotium nullum) являлись договоры с невозможной престрацией и те, в которых не соблюдались правила о форме договора. Такие договоры или не обладали никаким действием, или, может быть, создавали только моральные обязательства. С фактом существования такого договора сторонники противопоставления сделки и недействительной сделки связывают наличие у римских юристов представлений о том, что среди недействительных сделок в римском праве были и такие, которые не могли называться сделкой исходя из правовой природы данного явления. Однако необходимо заметить, что приведенный аргумент является очень спорным.




Попытки законодательного закрепления категории
сделка начали предприниматься уже к концу XIX в. при разработке Проекта гражданского уложения. Согласно ст.56 этого Проекта: Действия, совершаемые для приобретения и прекращения гражданских прав (сделки), суть: 1) изъявление воли одного лица, как-то: завещательные распоряжения, и 2) договоры или соглашения двух или нескольких лиц. Это стало определенным рубежом научных изысканий виднейших представителей российской дореволюционной цивилистики, таких, как Д.И. Мейер, Г.Ф. Шершеневич, которые были единогласны в своем понимании юридической природы сделки как исключительно правомерного действия.


3 стр., 1495 слов

Валютно-финансовые и платежные условия экономических сделок

... соотношения сил контрагентов, их компетенции, а также от традиций и обычаев торговли данным товаром. Внешнеэкономический договор (контракт) К валютно-финансовым и платежным условиям внешнеэкономической сделки входят такие элементы: валюта цены; валюта платежа; ...

Так Д.И. Мейер замечает, что
только законные сделки можно назвать сделками, ибо сделки незаконные не считаются действительными, следовательно, и существующими, заметим, не как юридические действия вообще, а как юридический факт — сделка.

Аналогичные представления высказывает и Г.Ф. Шершеневич:
Под именем юридической сделки понимается такое выражение воли, которое непосредственно направлено на юридические последствия, т.е. на установление, изменение или прекращение юридических отношений. Ей противополагается правонарушение, как такое юридическое действие, которое, хотя и влечет за собой юридические последствия, но не те, которых желало лицо.

В дальнейшее время концепция непризнания недействительной сделки в качестве сделки развивалась в рамках советского и постсоветского времени. Необходимо отметить, что именно в ГК РСФСР 1922 г. понятие сделки, как действия, направленного на возникновение, изменение или прекращение гражданских правоотношений, впервые появилось в законодательстве, а затем, почти в неизменном виде перешло в ГК РСФСР 1964 г. и действующий ГК РФ.

Для советской цивилистики был характерен поиск научного определения сделки, по которому можно было отличить сделку от иных юридических фактов (включая недействительную сделку).

Особого внимания заслуживают теоретические исследования М.М. Агаркова, в которых он, обобщив немногочисленный мировой и отечественный опыт изучения сделок, определил, что
сделками называются правомерные юридические действия, совершаемые одним или несколькими лицами, выступающими в качестве субъектов имущественных прав, и устанавливающие, изменяющие гражданские правоотношения, на установление, изменение или прекращение которых они направлены. Поэтому сам термин сделка должен быть сохранен лишь для обозначения действий, создающих тот правовой эффект, на который они были направлены. Из этого следует неприменимость понятия сделка к недействительной сделке. Заменить же термин недействительная сделка можно посредством использования термина недействительное волеизъявление. По мнению М.М. Агаркова, волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений, может быть действительным или недействительным. Если оно действительно, оно является сделкой.










На наш взгляд, предложение М.М. Агаркова не совсем корректно, так как недействительность сделки не всегда связана с дефектностью волеизъявления (ведь это только один из структурных элементов сделки), но может быть связана и с содержанием, и с субъектом, и с формой сделки.

68 стр., 33697 слов

По земельному праву

... относятся такие институты ЗП, как право собственности и иные права на землю, гос-ное регулирование ... правового режима должны учитываться природные, социальные, экономические и иные факторы; 11) сочетание ... земельных отношений применяется принцип разграничения действия норм гражданского законод-ва и норм ... запретов и императивных предписаний. Всякие сделки по распоряжению землей как нарушающие ...

С.Ф. Хейфец окончательно подытожил все имеющиеся к тому времени подходы в рамках концепции противопоставления
сделки и недействительной сделки: сделкой признается правомерное юридическое действие одного или нескольких дееспособных субъектов гражданских (имущественных) прав, совершенное в установленной законом или их соглашением форме, соответствующее подлинной воле субъектов и приводящее к правовым последствиям, на достижение которых оно направлено.




В 90-е гг. в. рассмотрению понятия сделки были посвящены и некоторые работы Ю.П. Егорова. В них сделка определялась как
правомерное действие сделкоспособного субъекта, выраженное в допускаемой законом форме, воздействующее на фактические общественные отношения путем формирования материального содержания, прав и обязанностей порождаемого правоотношения .

Представления о
недействительной сделке как о правовом явлении, не охватываемом термином сделка, были изложены в работах А.О. Ковалева, Т.Ш. Кулматова, И.С. Перетерского, Ю.К. Толстого, Д.О. Тузова и других известных цивилистов.


На вопрос о том, к какой категории можно относить недействительную сделку, если она не является сделкой, немногие авторы смогли дать ответ. Интересна позиция В.Б. Исакова, который предлагал относить недействительные сделки к так называемым дефектным юридическим фактам.
Дефектность юридического факта имеет в своей основе дефектность социально-юридической ситуации. Дефектной следует считать такую ситуацию, в которой отсутствуют некоторые необходимые признаки.

Во всех приведенных выше примерах четко прослеживается признание в качестве существенного признака сделки ее правомерности. Одним из наиболее важных аргументов в защиту предложенной теории является тот факт, что формально-юридическая сделка, в соответствии со ст.153 ГК РФ направлена на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей и, соответственно,
должна порождать те юридические последствия, которых пытались достичь ее контрагенты, осуществляя соответствующие правовые действия, поскольку обладает признаком правомерности. Безусловно, недействительная сделка создает юридические последствия, но лишь те, которые связаны с ее недействительностью. А это уже не есть последствия, вызываемые сделкой как позитивным явлением гражданского оборота.

Поэтому сделка и недействительная сделка обладают различной правовой природой, так как первая достигает или может достичь необходимого юридического результата, а вторая — этот результат не создает (ничтожная сделка), либо он аннулируется судом (оспоримая сделка)
.

Во внимание также следует принимать законодательное закрепление положения о том, что недействительная сделка недействительна с момента ее совершения. Это означает, что если действие возникло как сделка и породило правоотношения, а затем было признано недействительным с обратной силой, то такое действие не есть сделка, ибо возникшие в ее результате правоотношения были сведены законом или судом к юридическому нулю, равно как и сам факт заключения подобного рода сделки. Это значит, что недействительная сделка не является сделкой по смыслу ст. 154 ГК РФ.

С точки зрения русского языка сам термин
недействительный означает не что иное, как несуществующий, неподлинный, ненастоящий. В этом смысле признание сделки недействительной свидетельствует именно о том, что действия граждан, юридических лиц, совершенные в виде недействительной сделки, являются юридически несуществующими в силу их противоречия законодательству, как и сама сделка.






Еще одним аргументом в пользу своей позиции исследователи приводят существование традиционно используемого отечественной цивилистикой набора условий действительности сделок:

законность содержания сделки;

способность субъекта к участию в сделке;

соответствие волеизъявления участника сделки его подлинной воле;

соблюдение формы сделки.

И хотя данные условия определены в ГК РФ в качестве условий действительной сделки, по сути, они определяют правовую природу юридического явления сделки как таковой. Ведь исходя из смысла действующего гражданского законодательства, сделка — поощряемое и охраняемое государством юридическое явление. В условиях рыночной экономики она является основой гражданского оборота, недействительная же сделка тормозит развитие гражданских правоотношений. Если действие имеет вид сделки, но содержит в себе нарушение условий ее действительности, то вне зависимости от юридических последствий, она утрачивает право на охрану со стороны закона и государства, а потому — не может являться сделкой.

1.3 Недействительная сделка как правонарушение

Теория рассмотрения недействительной сделки в качестве правонарушения по сути представляет собой разновидность второй интерпретации недействительной сделки, однако достойна отдельного рассмотрения в связи с рядом характерных особенностей. Так, Ф.С. Хейфец, утверждая, что недействительная сделка не может являться сделкой, полагает, что в то же время, она
по своей природе представляет собой правонарушение, несмотря на то, что по содержанию и форме возникла как сделка. Подобные представления мы можем наблюдать в работах А.О. Ковалева, О.А. Красавчикова, Т.Ш. Кулматова, И.С. Самощенко, Г.Ф. Шершеневича.

История зарождения представленной концепции в России началась достаточно давно. По мнению М.М. Агаркова
уже в конце XVIII и начале XIX вв. русская юридическая мысль, разрешая вопрос о системе юридических фактов, отчетливо противопоставляла вопрос правонарушения и волеизъявления (сделки). Так, Г.Ф. Шершеневич писал о том, что юридической сделке противополагается правонарушение как такое юридическое действие, которое хотя и влечет за собой юридические последствия, но не те, которые желало лицо.


Предпосылкой, как и в других случаях, послужило различие в толковании римских источников. По мнению И.Б. Новицкого, римское право к гражданским правонарушениям относило только деликты, то есть
внедоговорное виновное причинение вреда личности или имуществу другого. Однако некоторые другие специалисты в области римского права полагают, что термин delictum имел широкое значение. Он означал всякое противоправное действие, влекущее за собой какое-либо наказание или какие-либо другие негативные последствия для совершившего такое действие. По санкциям, применяемым к деликвенту, и по природе ущерба, наносимого противоправными действиями, деликты делились на delicta privata и delicta publica.




Исследователи в области римского права утверждают, что при анализе Законов XII таблиц, можно выделить следующие особенности delicta privata:

Он возникает в результате совершения какого-либо внешнего действия. Позднее, в классическом праве — также и в результате воздержания от какого-либо действия.

Для деликта требовалось, чтобы предпринятые действия имели какие-либо последствия.privata возникал только тогда, когда между совершенными действиями и их последствиями существовала действительная причинная связь.

Для возникновения деликта требовалось, чтобы предпринятое действие являлось противоправным, а его последствия наносили ущерб другому лицу.

Деликт возникает лишь тогда, когда совершивший его знал или должен был знать о последствиях своего действия. Иными словами, речь идет о виновности деликвента.

Существование частного деликта обязательно влечет за собой poena privata, или возмещение ущерба.

Преторское право выделяло такие разновидности delicta privata как dolus (частный деликт, возникающий при обмане контрагентов в момент заключения договора), metus (деликт, состоящий в противоправных действиях физической или психической природы, или угрозах, предназначенных для побуждения какого-либо лица согласиться на нечто, чего он иначе не хотел бы), fraus creditorum (заключение симулированных (фиктивных) сделок с целью обмануть кредиторов и сделать невозможной уплату долга).

Таким образом, главным аргументом, используемым сторонниками концепции рассмотрения недействительной сделки в качестве правонарушения является факт того, римское право признавало действия, нормативно закрепленные в ст. 170 (мнимая сделка), а также в ст.179 действующего ГК РФ (сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств), в качестве delicta privata — частного правонарушения.

Другим аргументом, подтверждающим истинность концепции, выступает сам факт судебного аннулирования правоотношения, возникшего на основе недействительной сделки, и, соответственно, тех правовых последствий, на которые сделка была направлена. Правовая природа этого явления — охранительное правоотношение, возникающее в силу судебного решения. По мнению В.Л. Слесарева, возникновение охранительного правоотношения на основе норм гражданского права неразрывно связано с совершением гражданского правонарушения. Иными словами, субъекты недействительной сделки, заключая и исполняя ее, совершают гражданское правонарушение, за которое действующим законодательством предусмотрены соответствующие санкции.

В настоящее время отечественная правовая наука рассматривает правонарушение как виновное общественно опасное деяние (действие либо бездействие), которое нарушает санкционированные государством правовые нормы, за совершение которого правонарушитель привлекается к юридической ответственности. Имеющиеся научные работы позволяют выделить признаки общественной вредности (опасности), противоправности, виновности, наказуемости, которые неизменно характеризуют любое правонарушение.

Следует рассмотреть указанные признаки в отношении недействительной сделки.

Общественная вредность (опасность) — объективный основной признак правонарушения, ограничивающий правомерное поведение от противоправного, который проявляется в том, что правонарушение всегда сопряжено с посягательством на приоритеты и ценности человеческого общества, ущемляет частные и общественные интересы. Применительно к недействительным сделкам — их
общественная вредность выражается в том, что они могут причинять вред лицам, которые, участвуя в сделке, не обладают необходимым уровнем сделкоспособности, либо стали жертвой обмана, заблуждения, угрозы, насилия и других указанных в законе обстоятельств при заключении договоров. В случае взаимного недобросовестного действия каждой из сторон (например, с целью, противной основам правовопорядка и нравственности), общественная вредность проявляется в посягательстве на правопорядок, установленный и поддерживаемый законодателем, так и на морально-нравственные устои общества. Данные действия, безусловно, приносят вред нормальному развитию общественных отношений гражданского оборота.

Признак противоправности традиционно означает, что всякое правонарушение посягает на те социальные блага, которые закреплены в праве и защищаются им, то есть предполагает противоречие деяния норме права, закрепленной в соответствующем источнике права. Противоправность недействительной сделки подразумевает, что то условие (условия), которое порождает ее противоправность, юридически запрещено законом и не порождает тех юридических последствий, которых стремились достигнуть их участники. Однако существуют некоторые особенности, связанные с оспоримой сделкой:
действие, содержащее в себе признаки оспоримой сделки, считается недействительной сделкой лишь после признания ее таковой судом, оно может считаться противоправным лишь после соответствующего судебного решения. Поэтому до вступления в силу данного судебного акта, вышеуказанное юридическое действие правомерно.

Признак виновности в теории права означает совершение деяния с умыслом или по неосторожности. Недействительная сделка является правонарушением лишь в случае ее виновного совершения. Умысел участника недействительной сделки выражается в том, что он осознает, что нарушает установленные правила нарушения сделок, предвидит неизбежность или возможность наступления общественно вредных последствий, желает их наступления либо сознательно их допускает. Совершение недействительной сделки умышленно может выступать в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность. Так в ст. 169 ГК РФ форма вины употребляется в качестве квалифицирующего признака. При отсутствии умысла в качестве правовых последствий применяется предусмотренная ч.2 ст.167 ГК РФ двусторонняя реституция, а при наличии такового — специально предусмотренное в ст.169 взыскание того, что было передано контрагенту или причитается ему в доход государства.

В ряде случаев сама правовая природа недействительной сделки предопределяет единственно возможную форму вины.
Большинство недействительных сделок совершается с умыслом. Так, недобросовестный контрагент прибегает к обману или угрозе при заключении сделки, в случаях мнимости, притворности, кабальности сделок. Неосторожная форма вины имеет место, когда субъект не имел умысла нарушить условия действительности сделок, при этом он должен был предвидеть возможность наступления общественно вредных последствий своего поведения, но легкомысленно рассчитывал на их предотвращение, либо вообще не предвидел этих последствий. Неосторожность возможна при добросовестном заблуждении лица, например, при отсутствии информации об уровне дееспособности потенциального контрагента либо когда один контрагент ввел другого в заблуждение, не имея не это умысла.

Признак наказуемости предполагает обязанность субъекта правонарушения претерпевать определенные неблагоприятные последствия, предусмотренные в нормах права. Речь идет о юридической ответственности. Очевидно, что, являясь гражданско-правовым правонарушением, недействительная сделка порождает гражданско-правовую ответственность. В юридической науке не существует единого мнения относительно сущности данного вида юридической ответственности. Придерживаясь позиции В.П. Грибанова, гражданско-правовую ответственность можно определить как
одну из форм государственного принуждения, связанную с применением санкций имущественного характера, направленных на восстановление нарушенных прав и стимулирование нормальных экономических отношений юридически равноправных участников гражданского оборота. С этих позиций, недействительная сделка безусловно порождает неблагоприятные юридические последствия, непосредственно связанные с ее недействительностью, которые главным образом выражаются в недостижении того правового результата, на которые была направлена сама недействительная сделка. Кроме того, гражданско-правовая ответственность проявляется в возложении невыгодных имущественных последствий на лицо, допустившее нарушение гражданских прав и обязанностей. Следовательно недействительная сделка порождает применение гражданско-правовых санкций.

Таким образом, по мнению ряда теоретиков гражданского права, недействительная сделка действительно может рассматриваться в качестве правонарушения, где в качестве правонарушителя выступает недобросовестная сторона, субъект недействительной сделки — добросовестная сторона является пострадавшим от данного гражданского правонарушения, защита интересов которого является важнейшей задачей при признании ничтожным или оспоримым соответствующего правоотношения. В качестве потерпевшей стороны может выступать и третье лицо, если недействительная сделка нарушает его законные права и интересы.

Необходимо также учитывать, что даже если в недействительной сделке сочетаются действия правонарушителя и действия пострадавшего, следует считать всю недействительную сделку правонарушением, включая и действия потерпевшей стороны, которые, как правило, являются встречным предоставлением, адресованном правонарушителю, квалификация противоправности действий которого зависит и от ответных действий пострадавшего.

Теория признания недействительной сделки правонарушением, несмотря на внешнюю логичность, тем не менее, была подвергнута критике многих исследователей, в том числе и со стороны Д.О. Тузова, который полагает, что
недействительность и противоправность — две несовпадающие и даже непересекающиеся категории, негативное выражение двух различных форм правовой оценки действия на предмет его соответствия нормам позитивного права. По его мнению, недопустимо считать правонарушением недействительную сделку. Недействительным может быть лишь предоставлении по ней: Предоставление по недействительной сделке может быть правонарушением в тех случаях, когда субъект предоставления виновен, то есть осознает или должен осознавать противоправность своего действия. Иными словами, если недействительность сделки обусловлена прямым ее противоречием закону, то произведенное по такой сделке предоставление является правонарушением.


Данная позиция не бесспорна, так как:

Противоправные элементы недействительной сделки начинают проявляться уже на стадии ее заключения (до непосредственного предоставления), когда контрагенты или один из них виновно нарушают юридические нормы, регулирующие условия действительности сделки;

Признание противоправным виновного предоставления по недействительной сделке правомерно лишь для реальных сделок; отношении концессуальных, обязательства по которым возникают с момента достижения соглашения между сторонами, вопрос остается спорным.

В случае необходимости признания оспоримой сделки недействительной, заинтересованная сторона не обязана дожидаться предоставления по ней, которое Д.О. Тузов наделяет признаками противоправности, поскольку противоправно даже еще не исполненное, но уже заключенное соглашение, обладающее признаками недействительной сделки.

Не менее интересна позиция Н.В. Рабинович, которая полагала, что
недействительная сделка является сделкой по своему содержанию и направленности, но в то же время и правонарушением, так как она нарушает норму права, установленный правопорядок. Однако недействительная сделка — правонарушение особого порядка. Один из видов правонарушений в широком смысле этого слова, не совпадающий с теми противозаконными действиями, которые имеют в виду правонарушения в узком смысле…Эти действия всегда предполагают виновное нарушение объективного права, которое приводит к причинению вреда другим лицам, их личности и имуществу. Для недействительной же сделки достаточно только одного нарушения субъективного права и не требуется обязательно причинение вреда и наличие вины участника сделки.


Исходя из этого, можно подвергнуть критике предложение О.А. Красавчикова образовать единую обобщающую категорию неправомерных действий с отнесением к этой категории самых разнообразных правовых явлений (причинение вреда, недействительность сделок, административные акты, изданные с нарушением компетенции, неисполнение договорных обязательств, неосновательное обогащение).

Такая категория, по мнению Н.В. Рабинович, объединяет внутренне между собой не связанные правовые явления по одному лишь формальному признаку противоречия закону.

Подводя итоги, необходимо отметить, что дискуссия по поводу правовой сущности недействительной сделки является традиционной в науке гражданского права. По нашему мнению, основной причиной ее возникновения (помимо неоднозначного толкования римских источников) является синтетичность самого правового явления недействительной сделки.

Так, сторонники признания недействительной сделки в качестве сделки обращают внимание на то, что по фактическому составу действий недействительная сделка идентична сделке (за исключением отсутствия у первой
несущественного признака правомерности и, в некоторых случаях, соответствующих последствий).

Другая группа цивилистов, критикуя действующее законодательство, не допускает возможность признания недействительной сделки разновидностью сделки в виду отсутствия способности порождать тот положительный юридический результат, который предполагает действительная сделка. Существует и еще одна теория (наиболее радикальная), сторонники которой предлагают рассматривать недействительную сделку как правонарушение, выделяя в ней все классические признаки данного юридического факта — общественную вредность, противоправность, виновность и наказуемость.

Мы полагаем, что рассмотренные в данной главе позиции на сегодняшний день представляют исключительно научный интерес, поскольку действующее гражданское законодательство однозначно решает проблему правовой сущности недействительной сделки путем признания ее в качестве сделки. Приведенная интерпретация, по нашему мнению, является наиболее корректной, так как, во-первых, позволяет избежать крайностей в вопросе отнесения недействительной сделки к одному из юридических фактов, одновременно учитывая противоправный характер недействительной сделки и максимально отражая диспозитивность гражданско-правового регулирования; во-вторых, приведенная концепция гораздо удобнее для восприятия: классификация сделки по признаку правомерности представляет собой простую дихотомию.

Хотя, безусловно, все рассмотренные способы определения правовой сущности изучаемого явления хорошо обоснованы, учитывают исторические традиции развития права, находят практические подтверждения, и, соответственно, имеют право на существование в науке гражданского права.

Глава 2. Классификация недействительных сделок на ничтожные и оспоримые

.1 Исторические предпосылки разделения недействительных сделок

Рассмотрение вопроса о возникновении классического на сегодняшний день разделения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые безусловно необходимо начать с анализа римских источников.

Как утверждают теоретики в области римского права, в римском квиритском праве деления сделок на ничтожные и оспоримые не существовало, как не было и общего учения о недействительности сделок, поскольку
строгий формализм квиритского права позволял признавать юридическую силу всех договоров, при совершении которых был соблюден необходимый минимум внешних обрядных процедур. Если обряд соблюден не был, то договор рассматривался как несуществующий и естественным образом не порождал никаких юридических последствий. Если обряд был соблюден, то отменить последствия существующего договора по цивильному праву было невозможно. Никакие пороки при этом в расчет не принимались.


Очевидно, что из идеи несуществующих договоров возникла идея ничтожных сделок, то есть сделок, с самого начала
мертворожденных и не порождающих никаких правовых последствий. Если первоначально к ничтожным можно было относить сделки, фактически не существующие в связи с нарушением формы их заключения, то в последствии к данной категории стали относить и внешне существующие сделки, которые ни в коем случае не могли быть наделены юридической силой при существующем правопорядке, и потому, приравнивались к несуществующим.

Никакого специального акта о признании мертворожденного договора несуществующим или об отмене его последствий не требовалось. Исполнять такой договор было бы нелепо, а если кто-то по ошибке полагался на несуществующий договор и производил исполнение, то он мог вернуть исполненное по иску о неосновательном обогащении (actio condictio)
. Впоследствии к таким сделкам стали применяться правила реституции.

Тем не менее, нельзя забывать, что римское частное право помимо системы jus cviritum (как права римских граждан) включало также и системы jus gentium (право народов) и преторское право. Последняя система была наиболее гибкой. Именно в ее рамках впервые была предпринята попытка преодолеть несправедливые последствия, когда возникала необходимость отменить последствия договора в интересах отдельных категорий лиц, нуждающихся в особой защите. Речь шла о лицах, не достигших лет, незамужних женщинах, стариках и т. п. Если по квиритскому праву отменить последствия договора, который явно ущемляет интересы указанных категорий, было невозможно, государственный чиновник (претор) в таких случаях руководствовался преторским правом справедливости (jus honorarium) и, принимая во внимания особое положение вышеперечисленных лиц, применял особое, экстраординарное средство защиты restitutio integrum.
Суть реституции заключалась в том, что по просьбе (иску) лица, чье право было нарушено заключенным договором, претор восстанавливал это лицо в первоначальном положении, отменяя все возникшие неблагоприятные последствия (возвращал имущество, освобождал от обязанности и т.п.).

При этом сам договор сохранял юридическую силу — отменялись лишь последствия, причинившие ущерб лицу, просящему о реституции.

По сути, появление в преторском праве практики применения реституции означало зарождение идеи оспаривания, то есть судебной (или административной) отмены последствий действующего договора по просьбе заинтересованного лица.

В преторском праве существовал и еще один значимый для данного исследования пример — деликт. Необходимо принимать во внимание, что термин
delictum в римском праве имел очень широкое значение, включая всякое противоправное действие, влекущее за собой наказание или какие-либо другие негативные последствия. Поэтому часть из так называемых delicta privata представляют собой исходя из современных представлений ни что иное, как виды недействительных сделок.

Так, вид деликта dolus возникал при обмане контрагентов в момент заключения договора. Сущность данного деликта состояла в принципе, что все договоры должны быть основаны на доброй воле контрагентов, честности, должны соответствовать морали при обстоятельствах, сопровождающих заключение договора.
Впервые претор Аквилий Галл в I в. до н.э. ввел правовые средства actions exceptions (иски), которые должны были устранить негативные правовые последствия обманных действий, осуществляемых при заключении договора. Обманутые лица, исполнившие какое-либо обязательство, если можно было доказать, что оно возникло из-за обмана контрагента, и если эти лица не могли защитить себя каким-либо иным способом, имели право предъявить actio doli в течении одного года после совершения обмана. Решение претора в данных случаях предписывало возместить причиненный ущерб и сопровождалось бесчестием недобросовестного лица.

Аналогичная ситуация сопровождала рассмотрение деликта metus (применение угрозы в целях побуждения какого-либо лица согласиться на нечто, чего он не хотел по собственной воле).

С использованием exceptio metus causa любое лицо, еще не выполнившее обязательство по сделке, могло доказать, что заключенный договор неправомочен, так как заключен с противоправными, тяжкими правонарушениями из-за угроз со стороны контрагента. Если лицо приступило к исполнению обязательств по такому договору, то применялся иск actio quod metus causa, который
завершался присуждением выплаты четырехкратной стоимости совершенной престрации, если истец не соглашался принять предмет престрации натурой, либо присуждением штрафа в размере стоимости совершенной престрации, если с момента исполнения прошло больше года.

И, наконец, деликт fraus creditorum. Когда посредством заключения фиктивных сделок должник сознательно уклонялся от уплаты долга кредитору. Interdictum fraudatorium позволял претору осуществить защиту интересов кредитора при фиктивном отчуждении материальных предметов имущества должника посредством включения недобросовестно отчужденных вещей должника в его имущество (при наличии требований кредитора).

Когда кредитору удавалось доказать существование указанных обстоятельств, выносилось решение, имеющее целью устранение всех убытков кредитора, причиненных обманными действиями должника. Существовали и иные виды деликтов.

Из указанных выше положений, применявшихся в римском праве, впоследствии и развилось учение о делении недействительных сделок на ничтожные и оспоримые:
Ничтожные сделки, развившись из несуществующих договоров римского права, считались изначально недействительными и не порождающими никаких юридических последствий с момента их возникновения. Из идеи реституции возникла идея оспоримых сделок как идея договора, предварительно действительного, но который может стать недействительным по решению претора и при инициативе заинтересованного лица.

Необходимо заметить, что как таковых терминов
ничтожность и оспоримость в римском праве не существовало. Не смотря на это, идея подобного разделения недействительных сделок была успешно рецепирована странами романо-германской правовой семьи. В частности, нормы, посвященные данной классификации недействительных сделок содержат Кодекс Напалеона, ГК Германии.




В отечественной науке гражданского права классификация недействительных сделок на ничтожные и опровержимые появилась еще в дореволюционной науке гражданского права
, заняв прочные позиции в советской и постсоветской гражданско-правовой науке, однако была несколько скорректирована:

) Термин
опровержимость заменили на оспоримость;


) В качестве критерия подразделения сделок на ничтожные и оспоримые стал указываться способ признания сделки недействительной: судом, в случае ее ничтожности, и судом — в случае ее оспоримости.

Однако в гражданском законодательстве (ни в ГК 1922 г., ни в ГК 1964 г., ни в ОГЗ ССР и Р) деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые с использованием данных терминов не проводилось.

Заключения советской доктрины о ничтожности и оспоримости сделок впервые включены в нормы действующего ГК РФ (ст.166) и относятся к новеллам гражданского законодательства. Тем не менее, можно констатировать, что теория разделения сделок на ничтожные и оспоримые является классической для научной доктрины, имеет глубокие исторические корни, хотя вопрос о ее целесообразности является достаточно актуальным и регулярно обсуждается в научных публикациях.

2.2 Целесообразность классификации

Вопрос о том, насколько необходимым и оправданным является разделение недействительных сделок на ничтожные и оспоримые порождает немало дискуссий в научной среде. Набольшее количество споров вызывают вопросы:

О возможности противопоставления ничтожности и оспоримости сделки;

Об обоснованности употребления терминов
ничтожность и оспоримость.


Рассмотрим их по порядку.

) Вопрос о возможности противопоставления ничтожных и оспоримых сделок

Первая группа цивилистов, критикуя устоявшийся подход к классификации недействительных сделок, настаивает на том, что ничтожная сделка — не есть сделка вообще, в отличие от оспоримой сделки, которая до момента признания ее недействительной в суде — суть действительная сделка. В случае признания такой сделки недействительной, она становится такой же ничтожной сделкой. Это обстоятельство исключает возможность подобной классификации, так как правовые явления ничтожности и оспоримости предполагают различные основания.

Так, М.М. Агарков возражал против традиционной классификации недействительных сделок. По его мнению, было бы правильнее пользоваться иной классификацией. Вместо классификации сделок на ничтожные и оспоримые, которую автор признавал крайне неудачной, было предложено классифицировать волеизъявления:
Волеизъявления, направленные на установление, изменение или прекращение правоотношений, следовало бы делить на ничтожные (не сделки) и действительные (сделки)…Вторые, т.е. сделки, надо делить на безусловно действительные и на условно действительные (или оспоримые).

Такая классификация более соответствует существу дела.

То есть по сути дела, ничтожность — признак не сделки, поскольку в отличие от сделки, она не порождает тот эффект, на который направлена, а оспоримость — это свойство действительной сделки.

Одним из доводов, доказывающих необоснованность классификации недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, является аргумент об отсутствии четко выраженных границ между этими явлениями.

Так, О.Э. Лейст замечает, что
пока сделка исполняется и порождает правовые последствия, на которые она была направлена и никто не обнаружил ничтожности, по форме и содержанию она действует как сделка. Ведь далеко не все сделки становятся предметом судебного рассмотрения. Часть из них, несмотря на ничтожность, могла быть исполнена контрагентами и фактически породить те правовые последствия, на которые они были направлены.

О.А. Ковалев замечает, что такое же правовое положение и у оспоримой сделки. Пока она не оспорена, она также порождает те правовые последствия, на которые была направлена и не вызывает отрицательного правового результата. Но с того момента, когда такая сделка будет оспорена и суд признает ее недействительной, она не приводит к тем правовым последствиям, на которые была направлена и вызывает отрицательный правовой результат с обратной силой (с момента ее совершения).

На основании этого автор делает вывод о том, что
фактические правовые последствия, вызванные оспоримой сделкой, признанной недействительной, ничем не отличаются от правовых последствий, вызванных ничтожной сделкой. В этом смысле оспоримая сделка также ничтожна. Поэтому мы вправе и ничтожные сделки, и оспоримые сделки, когда они не оспорены, отнести к одной категории — не сделок (то есть неделиктных правонарушений), которые не вызывают того правового результата, на достижение которого они и были направлены и, наоборот, как и все правонарушения, недействительные сделки вызывают нежелательный, отрицательный правовой результат.




Аналогичные рассуждения были предложены Д.М. Генкиным. Еще в 1914 г. он высказал сомнения относительно соизмеримости категорий ничтожности и оспоримости:
ничтожность указывает на отсутствие положительного результата от сделки, а оспоримость — на необходимость определенного действия.

Иного подхода придерживается Ф.С. Хейфец. Для него оспоримая сделка — разновидность недействительной, наряду с ничтожной сделкой. Однако автор критикует ряд специалистов за необоснованное противопоставление ничтожных и оспоримых сделок, поскольку оба явления относятся к одному виду юридических фактов — недействительным сделкам, которые должны противопоставляться сделкам, то есть правомерным действиям, приводящим к тому правовому результату, на который они были направлены.
Так называемые оспоримые сделки отличаются от ничтожных не тем, что первые порождают правовые последствия, а вторые — нет, и не тем, что ничтожная сделка может не исполняться, а оспоримая должна исполняться, ведь равно как оспоримая сделка может стать ничтожной, так и ничтожные сделки могут быть исполнены сторонами, по ним могут быть уплачены деньги, передано имущество и до признания их ничтожными, они могут породить определенные юридические последствия, которые будут аннулированы судом или арбитражем.


Поскольку единственным различием между ничтожностью и оспоримостью автор признает только способ признания сделок недействительными, он предлагает классифицировать не сами недействительные сделки, а условия их недействительности.
Советское гражданское законодательство все условия недействительности сделок подразделяет на условия, при которых сделки признаются ничтожными, и условия, при которых сделки могут быть оспорены. Никакой иной классификации, которая бы охватывала все основания недействительности сделок, действующее законодательство не знает… Всякая дальнейшая классификация возможна только внутри каждой группы условий. Основанием разделения условий недействительности Ф.С. Хейфец называет характер несоответствия условия требованиям закона и метода объявления. Предлагая подобный способ, автор пытается исключить двойственность, неопределенность оспоримых сделок, которые могут быть и действительными, и ничтожными.

В целом, позицию сторонников первого подхода наиболее удачно можно выразить словами О.В. Гутникова:
…разграничение ничтожных и оспоримых сделок по признакам, указанным в законе, по сути, зашло в тупик. В результате этого создалось впечатление, что любую недействительную сделку, в зависимости от воли законодателя можно сделать ничтожной или оспоримой.

Таковы основные критические замечания в сторону рассматриваемой классификации.

) Вопрос об обоснованности употребления терминов
ничтожность и оспоримость.


В наибольшей степени критичной можно признавать теорию, выраженную И.Б. Новицким. Не отрицая в целом необходимость классификации недействительных сделок, автор констатирует, что термины
ничтожная сделка и оспоримая сделка советскому закону не известны, поскольку в одних случаях закон говорит: сделка недействительна; в других случаях употребляет такие выражения, как: лицо может требовать по суду признания сделки недействительной; сделка может быть признана судом недействительна и другие.








Терминологию — ничтожность и оспоримость сделок — вообще нельзя признать удачной. В юридической литературе было обращено внимание на несоизмеримость категорий ничтожности и опоримости. Оспоримость указывает на необходимость совершения известного действия для того, чтобы устранить юридические последствия сделки, а ничтожность указывает на результат, получающийся от сделки
. Автор обращает внимание на то, что оспоримость представляет собой последующую ничтожность с обратной силой. Термин ничтожность, по мнению автора, является неподходящим, так как он наводит на мысль, что в данном случае не получается ничего, что из ничтожной сделки не возникает никаких юридических последствий. В действительности же ничтожность сделки означает, что сделка не установила, не изменила и не прекратила того правоотношения, которое имели в виду лица, заключавшие сделку. Но другие последствия из ничтожной сделки возникают (возможность реституции, обязанность передать полученное в доход государства).



Поэтому И.Б. Новицкий в соответствии с советским гражданским законодательством предлагает заменить существующую терминологию — классифицировать недействительные сделки на абсолютно недействительные (недействительные непосредственно в силу закона), и относительно недействительные, которые становятся таковыми в силу признания суда.

Е.А. Суханов признает предложенный вариант наиболее корректным и поддерживает точку зрения И.Б. Новицкого. Аналогичное мнение было выражено и В.А. Рясенцевым.

Д.Н. Генкин предлагал делить недействительные сделки на первоначально ничтожные, то есть ничтожные с момента совершения сделки, и ничтожные в результате оспаривания.

Однако, несмотря на обилие противников классической классификации в советское и постсоветское время у нее было не мало сторонников.

Так, многие исследователи признавали юридическую необходимость использования терминов
ничтожность и оспоримость недействительных сделок.


Ведь по сути дела
ничтожность означает ничто другое как то, что сделка равна нулю. Это юридический нуль действия, совершенного в виде сделки. И это действительно так, поскольку ее недействительность означает отсутствие (невозникновение) тех прав и обязанностей, которые хотели приобрести ее участники (либо один из них). Но это не значит, что ничтожная сделка — правовой нуль, поскольку определенные правовые последствия она все же вызывает. Последствия, применяемые к ничтожной сделке в связи с ее недействительностью, являются последствиями неправомерного действия — правонарушения.


Исходя из этого,
деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые является вполне оправданным. Оно правильно передает существо различных категорий недействительных сделок (недействительность вне зависимости от судебного решения либо объявление ее таковой со стороны суда).

Изначально, еще до момента признания их недействительными, оспоримые сделки все же обладают такими свойствами, которые в дальнейшем позволяют их признать недействительными. Поэтому вполне закономерно сопоставлять их с ничтожными сделками.

Однако нельзя не заметить, что тот же И.В. Матвеев, в целом соглашаясь с необходимостью использования терминов ничтожность и оспоримость, полагает, что использование данных критериев в качестве оснований для классификации не совсем удачно, ведь далеко не всегда между ними имеется противопоставление.
Более соответствует законам логики, наиболее эффективно отражает потребности цивилистики и практики гражданских правоотношений, классификация, предпринятая М.В. Кротовым — деление недействительных сделок на недействительные сделки с пороком содержания, формы, субъектного состава и воли. По мнению И.В. Матвеева, такая классификация лучше, чем рассматриваемая помогает разобраться в юридической природе недействительной сделки, быстрее дает ответ на вопрос о том, почему соответствующее юридическое действие является недействительной сделкой. Также из такой классификации сразу видна направленность недействительной сделки на нарушение определенного вида норм действующего законодательства.


Однако необходимо помнить, что классификация явления выполняет не только гносеологическую функцию, позволяя быстрее, проще, полнее разобраться в изучаемом предмете. На наш взгляд, она в первую очередь несет практическую задачу выявления правовой природы объекта.

Поэтому с учетом всех представленных аргументов, мы полагаем, что, с одной стороны, ставшая классической классификация недействительных сделок не является совершенной, поскольку любая классификация предполагает разделение единого явления на группы по единому основанию, которого в данном случае нет. Ведь с точки зрения гражданского закона, двуединая природа оспоримой сделки предполагает период неопределенности, в течение которого решается ее дальнейшая участь. В этот период отнесение ее к недействительным сделкам не является правомерным, равно как в полной мере оспоримая сделка не является действительной.

Тем не менее, нельзя и преуменьшать правовую значимость разделения ничтожности и оспоримости недействительных сделок, которое отражает способ юридической констатации недействительности действий (закон или судебный орган).

Говоря о терминологии, нельзя не отметить, что существование терминов
ничтожность и оспоримость в доктрине употреблялось еще в дореволюционный период. Сложилась традиция их использования в советский и постсоветский период. В настоящее время указанные термины применены в нормах гражданского права. Поэтому они заслуживают право на существование хотя бы для того, чтобы избежать терминологической путаницы. И если разделение недействительных сделок на ничтожные и оспоримые нельзя в полной мере назвать классификацией с точки зрения законов логики, то это не исключает практической значимости их использования и не предполагает отказ от данных категорий.




Вполне можно согласиться с Н.Д. Шестаковой:
Деление на ничтожные и оспоримые сделки теоретически обосновано и имеет практическое значение, предопределяющее процессуальные особенности рассмотрения судами дел, связанных с недействительностью ничтожных и оспоримых сделок.

Мы полагаем, что это особый вид классификации, который помогает лучше осознать природу схожих, но не совпадающих явлений ничтожности и оспоримости сделок. В дальнейшем будут рассмотрены критерии их различия.

2.3 Критерии разграничения ничтожных и оспоримых сделок

Вопрос о критериях разграничения ничтожных и оспоримых сделок должным образом не разработан в отечественной цивилистике. Некоторые авторы предлагают разделять все существующие критерии на две большие группы — материальные и формальные (хотя в то же время О.В. Гутников замечает, что ни один из материальных критериев не выдерживает критики).

Другие не признают материальных критериев, ограничиваясь рассмотрением только формальных признаков. Существует еще одна группа исследователей, которые утверждают, что с появлением совместного Постановления Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996г. №6/8
О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ несовершенство рассматриваемой классификации стало столь очевидным, что вопрос о каких-либо критериях разграничения отпадает.

Мы полагаем, что, несмотря на то, что часть из этих критериев действительно потеряла актуальность с учетом построения демократического государства в Российской Федерации, все они заслуживают краткого рассмотрения в рамках данной работы.

Материальные критерии

а) В зависимости от основания признания сделки недействительной;

На наш взгляд, данный критерий не вызывает сомнений, поскольку однозначно находит подтверждение в действующем ГК РФ. Именно здесь перечислен перечень оснований для признания сделки ничтожной либо оспоримой. Е.А.Суханов предлагает разделять эти основания на общие (закрепленные в главе 9 ГК РФ) и специальные (закрепленные в нормах ГК РФ, не относящиеся к главе 9 ГК РФ, а также в нормах иного законодательства).

Так, в качестве общих оснований ничтожных сделок можно выделить следующие:

) цель совершенной сделки не соответствует закону или иным правовым актам (ст.168 ГК РФ) — это основание применимо по общему правилу, если закон не предусматривает иное;

) цель совершенной сделки противна основам правопорядка и нравственности (ст.169 ГК РФ);

) мнимая и притворная сделка (ст. 170 ГК РФ);

) сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (ст. 171 ГК РФ);

) сделка, совершенная несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (ст. 172 ГК РФ);

) сделка, совершенная с нарушением формы, если закон специально предусматривает ее ничтожность (ч. 2,3 ст.162 и ч.1 ст.165 ГК РФ);

) сделка, совершенная с нарушением требований об ее государственной регистрации (ч.1 ст.165).

В качестве специальных оснований можно привести примеры из ч.3 ст.22 ГК РФ:
Полный или частичный отказ гражданина от правоспособности или дееспособности и другие сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, ничтожны, за исключением случаев, когда такие сделки допускаются законом; ст. 331, 339, 362, 572, 618, 930, 933, 951, 1131 ГК РФ. Кроме того, Е.А. Суханов обращает внимание на ч.3 ст. ФЗ О приватизации государственного и муниципального имущества, ст.12, 112 ЛК РФ, ст. ВК РФ и иные нормативно-правовые акты.


В качестве общих оснований оспоримости сделок можно выделить:

) совершение юридическим лицом сделки, выходящей за пределы ее правоспособности (ст.173 ГК РФ);

) совершение сделки с выходом за пределы ограничений полномочий на совершение сделки (ст. 174 ГК РФ);

) совершение сделки несовершеннолетним в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет (ст. 175 ГК РФ);

) совершение сделки гражданином, ограниченным судом в дееспособности (ст. 176 ГК РФ);

) совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ);

) совершение сделки под влиянием заблуждения (ст.178 ГК РФ);

) совершение сделки под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств (ст.178 ГК РФ).

Специальные основания оспоримости сделки находим в ФЗ
Об обществах с ограниченной ответственностью (ст.46), ФЗ Об акционерных обществах (ст.78), в ч.2 ст.35 СК РФ, ФЗ О несостоятельности (банкротстве) (ст.82, 103, 104 и др.), в ст.20 ФЗ О государственных и муниципальных унитарных предприятиях, в ст.46 ФЗ О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан и в иных нормативно-правовых актах.








б) в зависимости от характера интересов, нарушаемых той или иной сделкой: сделки, нарушающие публичный интерес, нормы публичного права, должны быть отнесены к ничтожным, а нарушающие частный интерес — к оспоримым.

Данный критерий был введен в науку в начале века Н. Растеряевым:
В науке существует два вида недействительности сделок: ничтожность и оспоримость. В основании различия этих двух родов недействительных сделок положены следующие принципы: если сделка нарушает нормы, охраняющие права лиц и запрещающие известные действия в интересе общественном или государственном, т.е. нарушает права публичные, то нарушение этих норм поражает сделку ничтожностью; если же сделки нарушают нормы, охраняющие интересы частного лица, т.е. право частное, признать сделку недействительной можно лишь по требованию потерпевшей стороны. Указанный критерий разделения ничтожности и оспоримости недействительных сделок мы можем найти и в работах Ю.П. Егорова.

На наш взгляд, с учетом построения а России правового государства данный критерий не может быть принимаем безоговорочно. Государство обязано равным образом защищать интересы общества и частного лица. Тем более, что при рассмотрении оснований недействительности сделок, закрепленных в статьях ГК, мы не можем сказать, что все ничтожные сделки посягают на публичные интересы. К примеру, признание ничтожности сделки, совершенной несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (ст. 172 ГК РФ) — по нашему мнению, скорее мера, направленная на защиту интересов самого малолетнего, чем средство защиты публичных интересов. Равно как и сделка, не соответствующая закону или иным правовым актам (явное нарушение публичных интересов), может являться оспоримой, если это прямо предусмотрено в законе. Хотя по общему правилу данная сделка ничтожна.

Поэтому, мы не считаем данный критерий существенным.

в) в зависимости от степени важности нарушаемого права

Данный критерий был введен в науку И.Б. Новицким:
Государство выделяет в одну группу более важные случаи, когда сделка нетерпима с точки зрения интересов государства (например, сделка, направленная к явному ущербу для государства), и относит в другую группу случаи, признаваемые государством менее важными с точки зрения социалистического общества (например, сделки, совершенные под влиянием существенного заблуждения).

В первой группе случаев сделка объявляется недействительной независимо от просьбы ее участников или других лиц; во второй группе случаев сделка только тогда может быть признана недействительной, если о том будет заявлено требование со стороны участника в сделке.

Данная позиция подвергалась жесткой критике как со стороны советских цивилистов, так и в настоящее время. Содержание критики в целом сводится к мысли, что
оспоримые сделки по существу также являются противозаконными в том смысле, что условия их заключения и самое их существование не соответствуют закону. Они столь же недопустимы как и любая ничтожная сделка. Если закон выделяет их в особую группу, то это вовсе не значит, что он признает сомнительным или спорным несоответствие их правопорядку или что он руководствуется признаком большей или меньшей значимости нарушаемых такой сделкой интересов государства и общества.

Правовой защите подлежат все права и законные интересы, вытекающие из гражданско-правовых отношений в равной степени.
Цель выделения в особую группу оспоримых сделок заключается не в том, чтобы ослабить защиту в менее важных случаях, а в том, чтобы максимально защитить участников такой сделки, а также оборота в целом. В некоторых случаях, даже если права и обязанности, возникающие из сделки, не соответствуют закону, но устраивают ее участников, сделка может быть признана действительной, что способствует стабильности существующих правоотношений, придает гражданскому обороту большую определенность. Поэтому критерий важности, на наш взгляд, не является достаточным.




г) критерий
распознаваемости;

Впервые критерий был предложен О.С. Иоффе. О нем также упоминает И.Б. Новицкий. В некоторых случаях сделка имеет порок, заметный для каждого. В таком случае суд принимает во внимание недействительность сделки вне зависимости от мнения заинтересованного лица. Иногда порочность сделки очень трудно, а порой просто невозможно заметить со стороны.
Это обстоятельство не бросается в глаза, и всякий может предположить, что сделка вполне действительна. Здесь необходимо проявление активности со стороны потерпевшего лица…

Безусловно, признак
распознаваемости не является достаточным. Ведь как ничтожная сделка может быть трудно вычисляемой, требующей предоставления и оценки определенных доказательств, так и оспоримая может бросаться в глаза. Дело не в трудности или легкости установления фактических обстоятельств по делу и не в их оценке, а в том, что при отсутствии заявления заинтересованного лица в оспоримой сделке вообще нельзя установить предпосылки недействительности сделки. Поэтому мы не считаем данный критерий обоснованным.




д) в зависимости от использования абсолютного или относительного запрета

Данный критерий в отечественной цивилистике появился совсем недавно, в работах Ю.П. Егорова. Основная аргументация автора состоит в том, что в методе гражданско-правового регулирования, безусловно, преобладают такие приемы как правонаделение, диспозитивность, юридическое равенство, правовая инициатива, но они не являются единственными. Содержание норм права, регламентирующих институт сделки, предполагает помимо дозволений, запреты и позитивные обязывания, которые, в конечном счете, также формируют правовой режим сделки.

Определителем границ дозволений выступают запреты. Институт сделок содержит их только в нормах о признании ничтожности сделки в целях установить более жесткий контроль при соблюдении общественных интересов. Это абсолютные запреты. В отношении оспоримых сделок действуют относительные запреты, которые выражаются в нормах-рекомендациях.

Нужно отметить, что данный критерий предполагает разделение ничтожности и оспоримости сделки путем исследования метода правового регулирования — дозволительного, запрещающего, рекомендательного. Мы полагаем, что в нормах, касающихся недействительных сделок, в особенности оспоримых, это сделать довольно трудно, ведь нельзя в полной мере отнести их ни к запретам (даже относительным, как предлагает Ю.П. Егоров) — иначе бы неблагоприятные для сторон (или для одной стороны) последствия в виде признания сделки недействительной возникали бы независимо от усмотрения заинтересованного лица, ни к дозволениям — ведь по сути оспоримые сделки также неправомерны, как и ничтожные. Поэтому данный подход, на наш взгляд, также в полной мере не отражает существа классификации.

Таким образом, ввиду рассмотренных выше обстоятельств, мы полагаем, что на сегодняшний день с учетом норм действующего ГК РФ, единственным материальным критерием разграничения ничтожности и оспоримости сделки, не вызывающим сомнений и подтвержденным путем нормативного закрепления, является рассмотрение оснований признания сделки недействительной. Иные критерии носят в большей степени философский характер, они способствуют лучшему уяснению явлений ничтожности и оспоримости сделок, но не могут претендовать на достаточность и бесспорность.

Формальные критерии

В отличие от материальных, формальные критерии признаются абсолютным большинством авторов по понятным причинам: игнорировать их просто невозможно в силу прямого закрепления их в нормах гражданского закона. Поэтому позиция сторонников формальных критериев деления недействительных сделок выглядит наиболее убедительно.

Однако данные критерии также не лишены своих недостатков.
Основным недостатком всех формальных критериев деления является то, что они не раскрывают сущности оспоримых сделок и никак не связаны с материальным основанием такого деления. Это создает иллюзию, что по произволу законодателя к оспоримым или к ничтожным сделкам можно отнести абсолютно любые составы недействительных сделок.

В соответствии с нормами ГК РФ, к основным формальным критериям разграничения ничтожных и оспоримых сделок можно отнести: порядок признания сделки недействительной; круг лиц, имеющих право предъявлять требования о признании сделки недействительной; особые условия доказывания; сроки исковой давности.

) Порядок признания сделки недействительной;

В соответствии со ст.166 ГК РФ, оспоримая сделка может стать недействительной в силу признания ее таковой судом, ничтожная — с самого начала ее совершения независимо от решения суда.

Классической является позиция, в соответствии с которой в российском законодательстве судебный порядок признания оспоримой сделки недействительной является обязательным условием недействительности оспоримой сделки.
Сами стороны, совершившие сделку, не управомочены на принятие решения о признании сделки недействительной. Однако в некоторых случаях суды ошибочно признают аннулирование договора сторонами, приравнивая его к признанию сделки недействительной.

Так, при рассмотрении одного из дел в ФАС Северо-Западного округа встал вопрос является ли договор купли-продажи между ООО
Агат и ООО ТПК Норд-М от 24.03.1993 г., будучи в соответствии со ст.174 ГК РФ оспоримой сделкой, ничтожным, если он не был признан в судебном порядке недействительным. В Постановлении суда сказано следующее:


Действительно, договор купли-продажи между ООО
Агат и ООО ТПК Норд-М от 24.03.93 г. в судебном порядке недействительным не признавался, но это, однако не делает его действительным, поскольку в материалах дела имеются соглашения сторон по данному договору от 17.02.1994г. и от 21.02.1994г., в которых они признают недействительность договора. При таком положении решение суда о признании договора недействительным не трубуется. Договор в соответствии о ст.168 ГК РФ является ничтожной сделкой…


Аннулирование договора — это и есть признание его недействительным, в то время как расторжение договора — это прекращение договора на будущее. Заключение договора неуполномоченным лицом, что признано соглашениями между ООО
Агат и ООО ТПК Норд-М…влечет недействительность договора…


Мы соглашаемся с позицией Н.Д. Шестаковой, что, несмотря на то, что подобный порядок признания сделки недействительной посредством соглашения сторон в случаях, когда очевидны признаки оспоримости такой сделки, способствовал бы освобождению судов от рассмотрения таких дел (тем более, что в законодательстве некоторых зарубежных государств, например, в ГК Нидерландов, такие положения присутствуют, когда в определенных случаях допускается признание оспоримой сделки недействительной по заявлению одной из сторон без обращения в суд), однако нельзя забывать, что в соответствии со ст.166 действующего ГК РФ, в отношении оспоримых сделок есть прямое указание на судебный порядок признания их недействительными, в отличие от
аннулирования договора, которого не содержит российское законодательство. Судебное решение является обязательным юридическим фактом, необходимым для признания оспоримой сделки недействительной.

В науке высказываются и иные позиции. Так, О. В. Гутников утверждает:
судебный или метод установления недействительности в теории более не является сущностным признаком оспоримых сделок. И для ничтожных, и для оспоримых сделок должен иметь право на существование как судебный метод, так и метод установления недействительности независимо от судебного решения, что было наглядно продемонстрировано в отечественной правоприменительной практике. Введенное в ГК законодательное закрепление исключительно судебного порядка установления недействительности оспоримых сделок ничего, кроме вреда и путаницы понятий, не несет.

Основные аргументы сторонников данной позиции сводятся к тому, что закрепление за оспоримой сделкой возможности быть признанной недействительной только на основании судебного решения — ограничение способов защиты гражданских прав. Ведь, помимо предусмотренной в ст.11 ГК РФ судебной защиты гражданских прав, в ст.12 ГК РФ допускается такой способ, как самозащита. Выходит, что в соответствии со ст.166 ГК РФ к оспоримой сделке он не применим. Лицо не имеет возможности не исполнять оспоримую сделку, обладающую признаками противоправности, признавая ее ничтожной, но обязано дожидаться судебного решения, пусть и являющегося простой формальностью.

С другой стороны, классификация недействительных сделок на ничтожные и оспоримые по методу установления недействительности ведет к логическим недоразумениям и неточностям. Ведь формулировка, что ничтожная сделка недействительна независимо от судебного решения может ввести в заблуждение: возможно ли признание недействительности ничтожной сделки в судебном порядке.

В п.32 совместного Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС от 1 июля 1996г. № 6/8
О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ сказано:

Учитывая, что Кодекс не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица
.

Признавая возможность судебной защиты за ничтожными сделками, данное Постановление фактически стирает границы между видами недействительных сделок.

Существует еще одна важная проблема, связанная с методом установления недействительности сделки, которая обсуждается в научной литературе исследователями. Если в ст. ГК РСФСР 1964г. использовалась формулировка
сделка…признается недействительной, то в действующем Кодексе закон рассматривает процедуру признания оспоримой сделки как право, используя формулировки: …суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной или сделка может быть признана судом недействительной.




Таким образом, обязанность суда превратилась в возможность. Это с неизбежностью ведет к расширению судебного усмотрения, к отсутствию определенности в праве на судебную защиту, которому более не корреспондирует обязанность суда. Н.Д. Шестакова утверждает, что
гражданский оборот не может быть заинтересован в широком судебном усмотрении, поскольку это приводит к отсутствию уверенности его участников в последствиях вступления их в гражданские правоотношения. Отсутствие определенности в целом в отношении всех сделок, будут они признаны судом недействительными при наличии указанных в законе обстоятельств или нет, является крайне нежелательным для всего гражданского оборота. Поэтому целесообразно заменить нормы ГК, содержащие формулировку может быть признана недействительной на следующую: Сделка признается судом недействительной.






Тем не менее, несмотря на то, что большая часть из высказанных замечаний, на наш взгляд, является справедливыми, критерий порядка установления недействительности не может не приниматься во внимание вследствие прямого указания на него нормы права (ст.166 ГК РФ).

На сегодняшний день только суд обладает правом с учетом фактических обстоятельств сделки давать ей юридическую квалификацию, то есть исследовать состав юридического действия на предмет наличия в нем признаков недействительности, закрепленных в соответствующих правовых нормах.

) Круг лиц, имеющих право предъявлять требования о признании сделки недействительной;

Данный критерий разграничения ничтожности и оспоримости недействительных сделок также относится к нормативно закрепленным.

При его рассмотрении мы будем руководствоваться методом О.В. Гутникова, который предлагал разделять такие категории, как требование о признании сделки недействительной и требование о применении последствий ее недействительности. В результате использования такого подхода можно обнаружить, что не все вопросы находят отражение в ч.2 ст.166 ГК РФ.

В частности в абзаце втором ч.2 ст.166 ГК сказано:
Тре6ование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Cуд вправе применить такие последствия по собственной инициативе. Под заинтересованным лицом предлагается понимать то лицо, которое имеет материально-правовой интерес от применения последствий недействительности и имеют право на реституцию. Определять данное заинтересованное лицо всегда необходимо с учетом положений, закрепленных в норме права.


Так,
ЗАО «Дельта-УТФ» (продавец) в лице конкурсного управляющего и ООО «Юнити-Сервис» (покупатель) 07.05.2005 заключили договоры купли-продажи барж «МБ-1», «Отлив», «Ламинария» и буксира «Задорный», согласно которым покупатель принял обязательства оплатить указанные суда, а продавец — передать их в собственность приобретателя по актам приема-передачи. Судом установлено и из материалов дела следует, что стороны указанных договоров выполнили свои обязанности. Собственность покупателя в установленном порядке зарегистрирована.

Считая, что указанные сделки являются недействительными, поскольку собственником проданных судов на момент заключения оспариваемых сделок являлась автономная некоммерческая организация «Служба спасения», указанные сделки являются крупными и на их совершение требовалось согласие совета директоров должника, которое не получено, председатель совета директоров Общества обратился в арбитражный суд с настоящим иском
.

Соглашаясь с решениями судов первой и апелляционной инстанции, ФАС Северно-Западного округа отметил:

Суды указали на невозможность предъявления председателем совета директоров настоящего иска, так как в силу положений п. 6 ст. ФЗ от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах» крупная сделка, совершенная с нарушением требований названной статьи, может быть признана недействительной по иску общества или акционера.

В данном случае суды обоснованно руководствовались общими положениями гражданского законодательства о недействительности сделок и пришли к законному и обоснованному выводу об отсутствии права у председателя совета директоров Общества на предъявление настоящего иска, так как в силу положений ГК РФ только Общество (являющееся стороной по сделке), а не его органы, может предъявлять исковые требования о признании сделки недействительной
.

Относительно возможности суда по собственной инициативе применять последствия недействительности сделки в науке давно существует дискуссия. Применение последствий недействительности сделки по своей природе — частноправовой способ защиты гражданских прав, поэтому может быть рассмотрено судом только в порядке рассмотрения иска управомоченной стороны. Следовательно, суд не должен по своей инициативе применять последствия ничтожной сделки. Некоторые исследователи называют данное право суда не соответствующим Конституции РФ и принципам гражданско-процессуального законодательства, предлагают исключить его из норм действующего ГК РФ, поскольку существование такой нормы причиняет участникам процесса практические неудобства.

Иные специалисты наоборот высказываются за расширение полномочий суда в этой сфере. Так, С.В. Киселев утверждает, что
применение правовых последствий к ничтожным сделкам является важной проблемой, так как при рассмотрении спора в судах, когда признание сделки ничтожной не является предметом исковых требований, суд тем не менее в рамках гражданского судопроизводства должен установить факт ничтожности сделки и в случае такого установления применить последствия недействительности. Для этого суду необходимо дать правовую оценку на предмет ее ничтожности, провести правовую экспертизу, как и в случае оспоримости. Законодательством в силу ст. 166 ГК РФ не предоставлена возможность по собственной инициативе (при отсутствии исковых требований истца) производить правовую оценку сделки на предмет ее ничтожности, так как подобная активность суда существенно ограничена как материальными, так и процессуальными нормами — суд не вправе изменить предмет и основания иска. Таким образом, складывается проблематичная ситуация — суд обязан применить правовые последствия недействительности ничтожной сделки, но не наделен правом осуществить правовую экспертизу такой сделки. Поэтому предлагается переформулировать ст.166 ГК РФ, наделив суд таким дополнительным правом.

На наш взгляд, такой необходимости не возникает, поскольку применение последствий недействительности само по себе предполагает фиксацию судом факта недействительности ничтожной сделки. Наделение суда дополнительным правом в этой области создаст возможность для изменения исковых требований сторон судом, что противоречит сущности защиты частного права.

Иные должностные лица наделяются правом предъявлять требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки в соответствии с действующим законодательством РФ. Как правило, факт применения последствий таких сделок непосредственно связан с реализацией этими должностными лицами своих полномочий.

Инспекция Министерства РФ по налогам и сборам по Сургутскому району Ханты-Мансийского автономного округа — Югры обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа — Югры с иском к ОАО «Лянторское автотранспортное предприятие» о признании недействительными договоров купли-продажи детских игрушек от 10.12.2001 N ПП/12-45 и от 20.06.2002 N ПП/06-111. Исковые требования мотивированы тем, что данные договоры купли-продажи на основании ст. 170 ГК РФ являются мнимыми, поскольку заключены с целью получения денежных средств из федерального бюджета и уклонения от уплаты налога на добавленную стоимость, а не достижения реального хозяйственного результата и получения прибыли от предпринимательской деятельности.

Прекращая производство по делу, суд первой инстанции неправильно толковал нормы материального и процессуального права.

Исходя из положения ч. 1 ст. АПК РФ в случаях, предусмотренных федеральным законом, государственные органы вправе обратиться с исками или заявлениями в арбитражный суд в защиту публичных интересов. Компетенция налоговых органов определена Законом РФ «О налоговых органах Российской Федерации»: налоговым органам предоставлено право предъявлять в суд и арбитражный суд иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам (абзац третий п. ст. 7).

Отсутствие аналогичной нормы в части первой НК РФ не лишает налоговые органы прав, предоставленных упомянутым Законом. При этом необходимо учитывать, что полномочия налоговых органов в сфере признания сделок недействительными должны реализовываться постольку, поскольку это необходимо для выполнения возложенных на них задач
.

Аналогичные рассуждения мы можем найти в Постановлении Президиума ВАС РФ от 11.05.2005г. №16221/04. В основу принятого ВАС РФ решения было положено (помимо норм права) определение КС РФ от 25.07.2001 N 138-О, где было указано, что
в случае непоступления в бюджет соответствующих средств для установления недобросовестности налогоплательщиков налоговые органы вправе в целях обеспечения баланса государственных и частных интересов предъявлять в суды иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам, как это предусмотрено названной статьей Закона.

Аналогичный подход используют суды при решении вопроса о наличии (отсутствии) внешнего управляющего предъявлять требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки:

Внешний управляющий ОАО «Югранефть» Котов Михаил Сергеевич обратился с исковым заявлением к ООО «Сибнефть-Югра» о признании недействительными ничтожных сделок по купле-продаже движимого и недвижимого имущества, заключенных между ОАО «Югранефть» и ООО «Сибнефть-Югра», и о применении последствий недействительности ничтожных сделок. В обоснование исковых требований внешний управляющий ссылается на притворность (ст. 170 ГК РФ) договоров купли-продажи отдельных активов ОАО «Югранефть» и на то, что они являются прикрывающими две сделки по отчуждению в пользу ООО «Сибнефть-Югра» двух имущественных комплексов предприятий по добыче нефти и предприятия по добыче нефти и газа.

В силу п. 1 ст. 103 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником, в том числе сделка, совершенная должником до даты введения внешнего управления, может быть признана судом недействительной по заявлению внешнего управляющего. В случаях, предусмотренных п. 1 ст.103, иск о признании сделки недействительной или применении последствий недействительности ничтожной сделки предъявляется внешним управляющим от имени должника. В случаях, предусмотренных пунктами 2 — 5 ст.103, внешний управляющий предъявляет иски о признании сделок недействительными или применении последствий недействительности ничтожных сделок от своего имени.

Отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций правильно оценили фактические обстоятельства, касающиеся предъявления иска внешним управляющим от своего имени, и сделали обоснованный вывод об отсутствии у внешнего управляющего ОАО «Югранефть» права на заявление подобного иска.

При рассмотрении вопроса о круге лиц, имеющих право заявлять требование о признании ничтожной сделки недействительной, необходимо исходить из правовой природы ничтожной сделки. Пороки ничтожной сделки нетерпимы со стороны государства и общества, поэтому она недействительна независимо от признания ее таковой с момента совершения. Следовательно, о ничтожности сделки вправе заявить любое лицо, имеющее на то собственные причины фактического или юридического характера. Иными словами, наличие при заявлении о ничтожности юридически значимого интереса совершенно не обязательно, круг заинтересованных лиц — не ограничен. Если вопрос о признании ничтожной сделки недействительной попадает в поле зрения суда, то, независимо от заявления о том заинтересованной стороны, суд обязан принять во внимание факт ничтожности, если это имеет значение для рассматриваемого дела.

В соответствии с абзацем первым ч.2 ГК РФ:
Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Причем требование должно быть представлено в исковой форме. Так, например, в ст. 176 ГК лицом, имеющим право подавать такой иск называется попечитель, в ст.177 — лицо, находящегося в момент совершения сделки в состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий и руководить ими и иные лица, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены.

Таким образом, решая вопрос о том, насколько иные лица (законные представители, попечители, наследники) могут заявлять о недействительности оспоримой сделки, в каждом конкретном случае необходимо рассматривать особенности основания недействительности конкретной сделки. По общему правилу право оспаривания носит личный характер и не может принадлежать законным представителям или наследникам лица, указанного в законе в качестве субъекта оспаривания (например, ст.ст.174, 176, 178, 179 ГК РФ).

Иные лица, в том числе лица, права которых производны от права лица, которое может оспаривать сделку, полномочны предъявлять такое требование лишь в качестве исключения в случаях прямо предусмотренных в законе, когда совершением сделки нарушены их права и законные интересы (например, в ст.ст.173,175,177, а также ч.2 ст.1131 ГК РФ).

В частности, поручитель не вправе предъявлять требование о признании недействительной сделки, из которой возникло обеспечиваемое обязательство, по основаниям, предусмотренным ст. 174 Кодекса.

Кредитор (продавец) обратился в арбитражный суд с иском к поручителю об исполнении денежного обязательства по оплате товара. Поручитель предъявил встречный иск кредитору о признании недействительным основного договора по основаниям, предусмотренным ст. 174 Кодекса, поскольку договор купли — продажи был подписан руководителем организации — должника с превышением полномочий.

Арбитражный суд в иске отказал, отметив, что в соответствии со ст. 174 Кодекса сделка, совершенная с превышением полномочий, может быть признана судом недействительной только по иску лица, в интересах которого установлены ограничения.

Кассационная инстанция оставила в силе решение, поскольку ст. 174 ГК РФ допускает возможность предъявления искового требования о признании сделки недействительной только лицом, в интересах которого установлены ограничения полномочий на совершение сделки. Поручитель не может быть признан таким лицом, и, следовательно, он не вправе обращаться с подобным требованием. В силу ст. 364 Кодекса поручитель вправе ссылаться на недействительность оспоримого основного обязательства, если оно уже признано судом таковым по иску заинтересованного лица
.

Необходимо также заметить, что
если совершением недействительной сделки нарушаются права лица, которое не участвовало в ней, и, следовательно, заинтересовано не в применении последствий ее недействительности, а, например, в возвращении своего имущества, переданного во исполнение недействительной сделки другому лицу, или в признании права собственности на свое имущество, данное лицо может воспользоваться общими способами защиты права.

Иванов А. обратился в суд с иском о признании недействительным договора о приобретении квартиры, договора купли-продажи ее и признания его права собственности на квартиру к Иванову Н., АО
Московский инвестиционный торговый центр жилья г. Москвы, комитету муниципального жилья города Москвы. Истец указал, что является покупателем двухкомнатной квартиры, так как оплатил ее стоимость. Однако Иванов Н. — отец его бывшей жены путем обмана оформил указанные договоры на себя.

Постановление Президиума ВС РФ указало:

Так как Иванов А. оплатил 3200 тыс. рублей за квартиру, он — ее покупатель, а потому вправе оспорить оформленные договоры о приобретении упомянутой квартиры, если считает, что они нарушают его права, а также требовать и признания за ним права собственности на данное жилое помещение
.

Что касается права государственных органов предъявлять иски о признании оспоримых сделок недействительными, то совсем недавно это право было безоговорочно закреплено за ними. Теоретики советского права вынуждены были констатировать, что в соответствии со ст.2 и ст.4 ГПК РСФСР прокурору было безоговорочно разрешено как начинать дело, так и вступать в него в любой стадии, если этого требовала охрана интересов государства или трудящихся масс. Прокурор не был лишен права предъявить иск о признании оспоримой сделки недействительной.

Действующее законодательство предоставляет органам прокуратуры гораздо меньше возможностей быть
процессуальными истцами по сравнению с возможностями, имевшимися ранее. Но даже несмотря на это, были попытки сократить полномочия прокурора в этой области. Так, предметом рассмотрения в КС РФ была ч.1 ст. АПК РФ, где регламентировались случаи участия прокурора в гражданском процессе. В Определении КС РФ от 21.12.2004 N 409-О было сказано, что:

…оспариваемая заявителем часть 1 ст. АПК РФ, содержащая перечень дел, инициируемых прокурором в суде, не исключает право заинтересованного лица на судебную защиту путем самостоятельного обращения в арбитражный суд и не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя
.

По-прежнему, в соответствии с ч.3 ст.35 ФЗ
О прокуратуре РФ прокурор в соответствии с процессуальным законодательством вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

В соответствии с ч.1 ст. ГПК РФ,
прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований. Заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд.

Что касается иных государственных органов, то в соответствии с ч.1 ст.46 ГПК РФ:
В случаях, предусмотренных законом, органы государственной власти, органы местного самоуправления, организации или граждане вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц по их просьбе либо в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц. Заявление в защиту законных интересов недееспособного или несовершеннолетнего гражданина в этих случаях может быть подано независимо от просьбы заинтересованного лица или его законного представителя.

Приведенные примеры позволяют сделать вывод об ограничении случаев, в которых государственные органы могут выступать
процессуальными истцами в защиту чужих интересов.

Аналогичные примеры можно привести из АПК РФ. Так, в соответствии с ч.1 ст.52 АПК РФ,
прокурор вправе обратиться в арбитражный суд с иском о признании недействительными сделок, совершенных органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными учреждениями, а также юридическими лицами, в уставном капитале (фонде) которых есть доля участия РФ, доля участия субъектов РФ, доля участия муниципальных образований; а также с иском о применении последствий недействительности ничтожной сделки, совершенной органами государственной власти РФ, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными учреждениями, а также юридическими лицами, в уставном капитале (фонде) которых есть доля участия РФ, доля участия субъектов РФ, доля участия муниципальных образований.


Иные органы государственной власти, органы местного самоуправления, в соответствии с ч.1 ст. АПК РФ, могут предъявлять в арбитражный суд иски лишь в случаях, предусмотренных федеральными законами, и лишь в защиту публичных интересов.

Достаточно спорным является вопрос относительно лиц, имеющих право предъявлять требования о применении последствий недействительной оспоримой сделки. О.В. Гутников утверждает, что пробел в законодательстве не может служить основанием для того, чтобы делать вывод, что такими лицами могут быть только указанные в законе субъекты, имеющие право оспаривать данную сделку. По его мнению, правовая природа оспоримой сделки, признанной в судебном порядке недействительной, ничем не отличается от природы ничтожной сделки. Следовательно,
иск о применении последствий недействительности оспоримой сделки, признанной недействительной, должны иметь право предъявлять те же самые лица, которые могут предъявлять иски о применении последствий ничтожной сделки, то есть любое заинтересованное лицо. Тем самым, автор пытается уровнять ничтожные и оспоримые сделки.

Однако это мнение не является общепризнанным. Мы также не в полной мере разделяем его, так как чаще всего материальный интерес в применении последствий недействительности оспоримой сделки имеет лицо, наделенное правом оспорить данную сделку.

) Наличие особых обстоятельств, подлежащих доказыванию;

Объявление сделки недействительной ГК иногда ставит в зависимость от особых условий, которые подлежат доказыванию. Так,
в некоторых случаях возможность признания оспоримой сделки недействительной законодателем ставится в зависимость от добросовестности контрагента, которая входит в число фактов, являющихся основанием иска, а также в предмет доказывания по данному иску.

В соответствии со ст.174 ГК РФ:
…сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.

Понятие
заведомо должна была знать следует толковать как ту степень информированности, которой должна обладать сторона в гражданско-правовых (как и в любых иных частноправовых и публично-правовых) отношениях, при условии выполнения всех предусмотренных в данных обстоятельствах законом, договором или соответствующим данным правоотношениям обычаем (а для публично-правовых отношений — также и статусом их участников).

Ч.2 ст. 177 ГК РФ гласит:
Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. В абзаце втором ч.2 ст. 178 ГК РФ можно найти положение: сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненного ей реального ущерба, если докажет, что заблуждение возникло по обстоятельствам, не зависящим от заблуждавшейся стороны.


Введение подобных норм объясняется попыткой законодателя предотвратить ущемление интересов добросовестных лиц, которые будут вынуждены находиться в состоянии неопределенности в течение всего срока исковой давности для оспаривания сделки.

Н.Д. Шестакова, опираясь на зарубежный опыт, утверждает, что необходимо ввести норму в интересах добросовестных участников оборота, в соответствии с которой лицо, имеющее право на оспаривание сделки, может по своему усмотрению подтвердить данную сделку, после чего она уже не может быть оспорена. В настоящее время в ГК РФ отсутствуют такие положения, поэтому имели место случаи, когда сделка признавалась недействительной по иску управомоченной на то стороны, в соответствии со ст.174 ГК, несмотря на то, что сделка была исполнена контрагентом, и исполнение было принято оспаривающей сделку стороной.

Президиум ВАС РФ в Постановлении №9 от 14.05.1998г.
О некоторых вопросах применения ст.174 ГК при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок указал на необходимость применения аналогии в отношении возможности одобрения оспоримой сделки, предусмотренной ст. 174 ГК:

Лицо, в интересах которого установлены ограничения, вправе впоследствии одобрить сделку, совершенную с пороками, упомянутыми в ст. 174. Поскольку данная норма не содержит положений об одобрении сделок, в силу ст. 6 Кодекса к таким отношениям следует применять п.2 ст. 183 Кодекса, регулирующий сходные отношения (аналогия закона).

При этом следует иметь в виду, что одобрением сделки может быть признан, в частности, факт принятия истцом исполнения по оспариваемой сделке, который свидетельствует о том, что сделка была одобрена, в том числе уполномоченным органом юридического лица
.

На наш взгляд, вышеизложенный критерий не в полной мере отражает разграничение ничтожности и оспоримости недействительной сделки. Факт необходимости доказывать определенные обстоятельства в оспоримых сделках безусловно существует. Однако не все оспоримые сделки включают особые обстоятельства, подлежащие доказыванию. По большей мере, выделение данного критерия основано на существовавшей в советское время теории
очевидности, распознаваемости ничтожной сделки, в отличие от оспоримой сделки, обстоятельства которой с неизбежностью подлежат доказыванию. Как уже было отмечено выше, не всегда обстоятельства ничтожной сделки являются очевидными и в ряде случаев также подлежат установлению в судебном порядке.

) Сроки исковой давности;

Выделение данного критерия, на наш взгляд, является очевидным и не подлежит сомнению вследствие прямого закрепления его в нормах права.

Обращение в суд с требованием о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий недействительности сделки (как оспоримой, так и ничтожной) может быть осуществлено в пределах срока исковой давности
.

В соответствии с ч.2 ст.181 ГК РФ:
Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год… В качестве точки отсчета, по общему правилу начала течения срока исковой давности, выступает момент времени, когда лицо узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием недействительности сделки. Если речь идет о недействительности сделки, предусмотренной ст. 179 ГК РФ (сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств), то течение срока исковой давности начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка.



Логика законодателя понятна: поскольку насилие или угроза оказали столь сильное влияние, что привели к заключению сделки, то едва ли можно рассчитывать, что гражданин решится оспорить эту сделку в период, пока насилие или угроза продолжают свое действие
.

В ч.1 ст.181 ГК РФ установлен срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, равный три года. Вопрос о сроках исковой давности по требованию признания ничтожной сделки недействительной законодателем не поставлен, поскольку ничтожная сделка недействительна и без установления данного факта судом.

Так,
кассационная инстанция ФАС Северо-Кавказского округа отменила решение суда первой инстанции, отказавшей в рассмотрении дела в связи с истечением срока исковой давности, и признала сделку приватизации ОАО Туапсинский судоремонтный завод незаконной, поскольку сделка, совершенная с нарушением закона, является ничтожной.


Первоначально срок исковой давности о применении последствий недействительности ничтожной сделки был гораздо более продолжительным (равнялся годам), поэтому превышал общий срок исковой давности. В ФЗ от июля 2005г. № 109-ФЗ
О внесении изменений в ст.181 ГК РФ предусмотрено, что срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. При этом установленный ст.181 ГК РФ (в редакции настоящего ФЗ) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, срок предъявления которых предусмотрен ранее действующим законодательством, не истек до дня вступления в силу настоящего ФЗ.




Данный срок исковой давности применяется к тем искам, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством (п. 1 ст. ОГЗ СССР и Р), не истекли до 1 января 1995 года (ч. 1 ст. ФЗ «О введении в действие части первой ГК РФ»).

Начало течения срока исковой давности в этих случаях определяется согласно ранее действовавшему законодательству (п. 3 ст. ОГЗ СССР и Р)
.

В пояснительной записке ГД РФ от июня 2005г. указывается:

Указанный проект федерального закона подготовлен в соответствии с поручением Президента РФ от 4.04.2005г. №Пр-516. Ст. 181 ГК РФ устанавливает сроки исковой давности по недействительным сделкам. Правоприменительная практика указанной нормы ГК РФ свидетельствует о том, что данная норма используется в целях передела собственности, то есть противоречит целям признания сделок недействительными — защите законных интересов физических им юридических лиц. Все это негативно отражается на инвестиционном климате и экономическом развитии страны. Установление общего трехлетнего срока исковой давности по недействительным сделкам будет способствовать стабильности гражданского оборота, защите инвестиций и во многом лишит смысла попытки использования недобросовестными лицами положений ГК РФ для экономического захвата имущества
.

В средствах массовой информации страны нередко говорилось о том, что снижении сроков исковой давности применимо к приватизационным сделкам. Конечно же, данное видение СМИ по вопросу об исковой давности несколько сужено
. Тем не менее, нельзя отрицать, что в качестве одной из наиболее значимых причин появления ФЗ О внесении изменений в ст.181 ГК РФ является необходимость снятия проблемы, вызванной потоком судебных решений, связанных с признанием недействительными сделок о приватизации, что не могло способствовать стабильности экономического развития РФ.

Например, в 2001г. (до принятия соответствующего ФЗ)
ФАС Северо-Кавказского округа отменил решение Арбитражного суда Краснодарского края и признал недействительной (ничтожной) сделку приватизации, оформленную договором купли-продажи от 18.12.1992 г. между фондом муниципального имущества города Крымска и Крымского района и Крымской стомотологического поликлиникой.

В подобных случаях арбитражный суд не вправе был отказывать в иске, поскольку срок исковой давности, равный годам, не истек. Принятие закона частично
разгрузило арбитражные суды.

В настоящее время
трехгодичный срок исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, поскольку при отсутствии такого исполнения ничтожная сделка не приводит ни к каким правовым последствиям.

Открытым остается вопрос о сроке исковой давности для предъявления требования о признании действительной ничтожной сделки (при конвалидации).

Очевидно, в соответствии со ст.196 ГК РФ, следует руководствоваться общим сроком исковой давности в три года.

Рассмотрев все формальные критерии классификации недействительных сделок, мы полагаем, что большая часть из них действительно позволяет отделять ничтожные сделки от оспоримых. Формальные критерии являются наиболее достоверными — они позволяют выявить существенные признаки каждого из видов недействительных сделок, не затрагивая их материальной и философской сущности. Все формальные критерии нормативно закреплены. Тем не менее, анализ судебной практики показал значительные трудности реализации подобных норм.

Представленная в данной главе классификация недействительных сделок позволяет говорить о двух различный формах (состояниях) данного правового явления. Выступая в той или иной форме, недействительная сделка приобретает ряд свойств, характеризующих ее материальную и формальную сторону.

Первые предпосылки разграничения ничтожных и оспоримых сделок существовали еще в нормах римского преторского права и впоследствии были заимствованы странами романо-германской правовой семьи.

Вопрос об определении формы недействительной сделки на сегодняшний день вызван скорее практической необходимостью, как результат нормативного закрепления указанных проявлений недействительности. Исходя из анализа судебной практики, можно отметить существование целого ряда проблем, связанных с применением законодательства о ничтожных и оспоримых сделках.

В связи с этим, в отечественной цивилистике появилась группа специалистов, которые доказывают несостоятельность классической классификации. По мнению данных авторов, в основе традиционного для отечественной науки гражданского права разделения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые скрыта логическая ошибка, поскольку сама классификация производится по различным основаниям (что недопустимо по законам логики), а явления
ничтожность и оспоримость сделки частично пересекаются в своем объеме. Кроме того, наличие в нормативных актах данных терминов не выполняет никакой существенной функции, однако затрудняет работу правоприменительных органов.


Мы не соглашаемся с приведенными аргументами, поскольку признаем исключительную важность рассматриваемой классификации, которая делает правовое регулирование недействительных сделок более гибким: в большей мере позволяет применять принцип диспозитивности в оспоримых сделках и ограничивает его реализацию в ничтожных сделках.

Нельзя также согласиться и с тем, что данные формы недействительных сделок не содержат существенных различий. Несмотря на то, что в последнее время действительно происходит некоторое сближение ничтожных и оспоримых сделок (например, законодательно предусмотренное явление конвалидации ничтожных сделок, возможность признания ничтожных сделок недействительными в судебном порядке), рассмотренные в данной главе материальные и формальные критерии свидетельствуют о многочисленных особенностях изучаемых явлений, которые не могут не приниматься во внимание.

Глава 3. Правовое регулирование составов ничтожных и оспоримых сделок

недействительный сделка ничтожный оспоримый

В качестве критериев выделения группы ничтожных сделок можно использовать как материальные, так и формальные критерии. Однако, как уже было замечено ранее, наиболее достоверным является метод рассмотрения отдельных оснований недействительности сделок, прямо обозначенных в нормах ГК РФ.

В данной главе мы будем рассматривать отдельные составы ничтожных и оспоримых сделок, выявляя особенности их правового регулирования, а также анализировать практику реализации норм о ничтожных и оспоримых сделках правоприменительными органами.

3.1 Правовое регулирование составов ничтожных сделок

Недействительность является главным объективным свойством любой ничтожной сделки, которое возникает с момента ее совершения и не зависит от решения суда и иных правоприменительных органов. Несмотря на то, что рассмотрение в судебном порядке вопроса о признании ничтожной сделки недействительной не запрещается действующим законодательством, такое судебное решение лишь устраняет неопределенность в правоотношениях, выступает дополнительной гарантией, но не превращает ничтожную сделку из действительной в недействительную.

Общее правило ничтожности сделки формулируется следующим образом:
cделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения (ст.168 ГК).

Наличие в законе общего правила объективно необходимо. Несмотря на то, что законодатель всегда стремится наиболее полным образом описать конкретные составы ничтожных сделок, он объективно не может предусмотреть все их виды и возможные случаи совершения. Прямая ссылка на вышеприведенное общее правило, закрепленное в ст. 168 ГК, должна иметь место в тех случаях, когда для признания недействительной сделки ничтожной не предусмотрены специальные основания.

Так, Президиум ВАС РФ отказал в удовлетворении иска о взыскании с администрации муниципального образования денежной суммы в счет исполнения обязательств по договору поручительства, так как договор поручительства является ничтожной сделкой, поскольку заключен главой администрации от имени муниципального образования с превышением компетенции:

Проверив обоснованность доводов, Президиум считает, что…статьей 115 Бюджетного кодекса РФ письменное обязательство муниципального образования отвечать полностью или частично перед третьими лицами за исполнение другим лицом гражданско-правового обязательства определено как муниципальная гарантия.

Договор поручительства от 11.11.2003 фактически является муниципальной гарантией. Согласно п.1 ст. 107 Кодекса, решением о бюджете на очередной финансовый год должен быть установлен перечень предоставляемых отдельным юридическим лицам гарантий на сумму, превышающую 0,01% расходов местного бюджета. Между тем гарантийные обязательства муниципального образования перед обществом по договору поручительства составили 0,65% всех расходов бюджета на 2003 г., поэтому упомянутая муниципальная гарантия должна была быть указана в решении Новомосковского муниципального совета о бюджете муниципального образования на 2003г.
, чего сделано не было.

Таким образом, законодатель формулирует положение о ничтожной сделке в качестве общего правила, а в качестве исключения, специально предусмотренного в законе, предусматривает возможность оспоримой сделки. Данный подход во многом критикуется в российской правовой науке. Многие исследователи полагают, что в связи с диспозитивностью норм гражданского права в качестве общего случая должна выступать оспоримая сделка. Эти же авторы предлагали расширить круг оспоримых сделок. Ведь даже если права и обязанности, вытекающие из сделки, и не соответствуют закону, но устраивают ее участников, сделка должна функционировать как действительная, что способствовало бы стабильности существующих правоотношений. Хотя некоторые теоретики советского права высказывали противоположные предложения. Так, Н.В. Рабинович выступала за отнесение кабальных сделок к ничтожным.

В ряде случаев закон прямо указывает на ничтожность сделок — статьи о предварительном договоре (ч.2 ст. 429 ГК), о договоре дарения (ч.2 ст.572, ч.2 ст. 574 ГК), о договоре субаренды (ч.2 ст. 618 ГК), о договоре страхования предпринимательского риска (ч.1 ст.951 ГК), о договоре коммерческой концессии (ч.1 ст.1028 ГК); в других случаях — используется термин
недействительность — статьи о договоре залога (ч.4 ст. 339 ГК), о договоре поручительства (ст. 362 ГК), о купле-продаже недвижимости (ст.550 ГК), о купле-продаже предприятия (ч.2 ст.560 ГК), в ст. 132 Водного кодекса, ст.112 Лесного кодекса, в ФЗ О приватизации государственного и муниципального имущества, а также в отдельных указах Президента РФ, в постановлениях Правительства РФ.


Помимо общего основания ничтожности сделок, предусмотренного ст. 168 ГК РФ, в Кодексе предусмотрены и специальные основания. Так, в качестве основания, предусмотренного ст. 169 ГК РФ, предусмотрена цель, заведомо противная основам правопорядка и нравственности. Под основами правопорядка Ю.П. Егоров понимает
наиболее существенные, основополагающие нормы об экономическом и социальном устройстве общества. Большинство их таких прав закреплено в Конституции РФ — это экономические (в том числе трудовые), личные, политические права граждан, основы общественной, политической и экономической организации общества. Часто действия, посягающие на основы правопорядка, рассматриваются в качестве преступления (купля-продажа боевого оружия, взрывчатых материалов, боеприпасов, совершенная неуправомоченными лицами).

В данном случае гражданский закон пересекается с составами уголовных преступлений и административных проступков. Однако часть их таких посягательств (например, приватизация государственного и муниципального имущества по искусственно заниженным ценам, незаконная купля-продажа земли, совершение сделок, влекущее существенное ограничение конкуренции) не содержит признаки преступления.


Во-вторых, именно публичный характер интересов, нарушаемых подобными сделками, позволяет говорить о них как об антисоциальных сделках. Критерий нравственности не закреплен в действующем гражданском законодательстве. В социальном плане безнравственным можно назвать любое осуждаемое обществом поведение. Однако ст. 169 не охватывает незначительные в правовом смысле безнравственные поступки, поскольку это могло бы вызвать большое количество претензий со стороны контрагентов и тем самым подрывать стабильность гражданского оборота.

Безнравственными можно называть только аморальные деяния, противоречащие общепринятым представлениям общества о нравственности, а не морали отдельных социальных групп. В качестве безнравственных критериев Ю.П. Егоров выделяет сделки о создании притонов, сделки с проститутками, сделки по купле-продаже порнографических изданий.

Необходимо ограничивать сделку, совершенную с целью противной основам правопорядка и нравственности от общего состава, предусмотренного ст. 168 ГК РФ. Если в последнем случае умысел лица участника сделки не является существенным признаком, то ст. 169 ГК предполагает осознание противоправности и аморальности действия со стороны одного или нескольких участников сделки, то есть наличие прямого либо косвенного умысла.

Намерение лица как критерий ничтожности сделки нашло свое закрепление в ст. 170 ГК РФ. Мнимая сделка — сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (например, фиктивное дарение имущества с целью укрыть его от конфискации, исключить из общей массы подлежащего разделу имущества, фиктивная продажа имущества при банкротстве).

Цель ее совершения — создание ложных представлений о заключении данной сделки у третьих лиц, тогда как в действительности стороны не намерены ничего изменять в своем правовом положении. Данная цель не всегда противозаконна (например, фиктивное дарение с целью избежать завистливого отношения родственников в связи с приобретением в собственность ценного предмета, совершение дарения с целью скрыть завещание).

Однако не вступая в противоречие с общественным интересом, она может не соответствовать частному интересу субъекта сделки.

В любом случае такая сделка ничтожна ввиду отсутствия главного признака — направленности на типовой юридический результат: создание, изменение или прекращение определенных гражданских прав и обязанностей, что должно иметь место в действительной сделке, поскольку стороны объективно не желают наступления такого результата. Важно, что эта направленность должна отсутствовать у обоих контрагентов.

Между войсковой частью 25966 и заводом заключен государственный контракт от 14.06.1996 N 886/12, по условиям которого последний обязуется изготовить и поставить четыре стенда автоматизированного контроля и диагностики авиационных комплексов общей стоимостью 2116862800 рублей, а первая — принять и оплатить их.

Как указывает Минобороны России, продукцию по контракту завод не изготавливал и не поставлял. Передача оборудования была оформлена путем подписания генеральным директором завода и командиром войсковой части 52540 фиктивного акта сдачи-приемки работ от 20.11.1996, на основании которого в январе — марте 1997 года произведена оплата. При этом истец ссылается на показания генерального директора завода, полученные в ходе предварительного следствия по уголовному делу, свидетельствующие об отсутствии у завода технических возможностей исполнить обязательства по изготовлению продукции, предусмотренной контрактом, что, по его утверждению, указывает на мнимый характер сделки.

Согласно п.1 ст.170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения. По утверждению Минобороны России, исполнение по спорной сделке им произведено: контракт оплачен. Факт неисполнения другой стороной своих обязательств сам по себе не свидетельствует о мнимом характере сделки
.

Стороны притворной сделки, напротив, желают наступления правовых последствий, однако по определенным причинам облекают волеизъявления в форму иной сделки, прикрывая свои истинные намерения. Таким образом, притворная сделка преследует цель возникновения правовых последствий, но не тех, которые афишируются фактом ее совершения; это двуединое правовое явление, в котором объединены два правоотношения: квазиправоотношение, не направленное на создание юридических последствий; реальное (закрытое) правоотношение. Существовать отдельно данные правоотношения не могут, и потому, если суд констатирует притворность сделки, он тем самым признает факт существования прикрываемой сделки, которую и надлежит оценивать
. В целом можно выделить три существенные условия притворной сделки: 1) при наличии в прикрываемой и в притворной сделке одних и тех же сторон; 2) воля сторон должна быть направлена на возникновение в прикрываемой сделке иных гражданско-правовых отношений по сравнению с закрепленными в притворной сделке; 3) необходимо присутствие умышленной формы вины, свидетельствующей об осознании сторонами последствий своих действий в каждой из сделок.

Прикрываемая сделка, в свою очередь, может быть действительной или недействительной. Чаще всего прикрывается незаконная сделка. Однако притворные сделки не всегда возникают вследствие неблаговидных действий, нередко, граждане просто не понимают, какую сделку им следовало бы совершить (некоторые авторы критикуют данный подход, полагая, что только при наличии умысла на достижение цели прикрытия другой сделки у обеих сторон возможно квалифицировать ее как притворную).

Закон предоставляет право исправить подобные ошибки: признавая притворную сделку недействительной, предлагается применить к сделке, которую стороны действительно имели в виду, относящиеся к ней нормы закона — такая сделка признается действительной и порождает соответствующие права и обязанности.

Важно отметить, что при наличии реальных доказательств исполнения предусмотренной соглашением сделки она не может быть признана притворной.

Прокурор Самарской области обратился в Арбитражный суд Самарской области с исковым заявлением к администрации Самарской области и ЗАО «ЛогоВАЗ» о признании сделки от 15.06.1995 N 95-17-0/637-1, заключенной между ЗАО «ЛогоВАЗ» и администрацией, недействительной на основании ч.2 ст.170 ГК РФ по мотиву ее притворности. Между АОЗТ «ЛогоВАЗ» и администрацией 15.06.1995 заключен договор, согласно которому общество передает администрации 49992 акции, составлявших 6% уставного капитала общества, а администрация оплачивает акции путем передачи товарных облигаций ОАО «АвтоВАЗ».

Судами апелляционной и кассационной инстанций установлено, и это подтверждается материалами дела (актом приемки-передачи акций от 16.06.1995, выпиской из реестра), что договор от 15.06.1995 реально исполнен. Поскольку договор от 15.06.1995 реально исполнен сторонами в полном объеме, вывод суда первой инстанции о его притворном характере не основан на законе (п.1 ст. 170 ГК РФ).

Таким образом, договор не является ни притворной, ни мнимой сделкой
.

Благодаря конструкции мнимых и притворных сделок законодатель избегает формализма, трактует волеизъявление не в ущерб действительной внутренней воле и обеспечивает защиту частного интереса. Это вполне отвечает индивидуальному регулированию в сделках, ибо если стороны не намерены всерьез совершить сделку, то она не может быть совершена
.

Интеллектуальная и волевая несостоятельность контрагента предопределяет использование в качестве критерия ничтожности сделки состояние здоровья лица в соответствии со ст. 171 ГК РФ. Сторона заключаемой сделки не способна к самостоятельной, целенаправленной деятельности и оценке ее последствий. Ничтожными являются все сделки, совершенные такими гражданами, включая мелкие бытовые сделки.

Нужно отметить, что недееспособность в данном случае означает психическое расстройство, имеющее преимущественно постоянный характер протекания, подтвержденный медицинским заключением. В соответствии со ст. ГК РФ:
Гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным в порядке, установленном гражданско-процессуальным законодательством. Над ним устанавливается опека. Если на момент совершения сделки гражданин, страдающий психическими расстройствами, не был признан судом недееспособным, но не мог понимать значение своих действий или руководить ими — это уже оспоримая сделка, предусмотренная ч.2 ст.177 ГК РФ.

Причины, приведшие к признанию лиц недееспособными, т.е. характер и симптоматика заболеваний, у разных людей различны. Если в отношении слабоумного интеллектуальная и волевая порочность сделки сомнения не вызывает, то этого нельзя сказать применительно к другим душевнобольным лицам. Течение психического заболевания не исключает наличия моментов в сознании больного, когда он может осуществлять волевую коррекцию своего поведения. Советское гражданское право этого не учитывало
.

В настоящее время данная ошибка частично исправлена посредством введения в ст.171 части 3 — возможности так называемой конвалидации ничтожной сделки.

В вопросе о правовых последствиях очень важно доказать, что дееспособная сторона знала или должна была знать о факте недееспособности. Эта мера необходима в целях защиты интересов добросовестного лица и недопущения возмещения другой стороне понесенного ею реального ущерба, помимо последствий в виде двусторонней реституции. А.П. Сергеев утверждает, что
в данном случае нельзя руководствоваться оценочным критерием — мог ли дееспособный гражданин предвидеть, что заключает сделку с гражданином, признанным судом недееспособным. Подтвердить факт знания о недееспособности другой стороны можно лишь предоставив информацию о том, что дееспособный гражданин знакомился с соответствующими документами, знал о возрасте, о ранее существовавшем решении.

Мы полагаем, что предложение А.П. Сергеева обосновано, поскольку оно поможет защитить добросовестных участников гражданского оборота от корыстных притязаний представителей недееспособной стороны.

В соответствии с ч.1 ст. 172 ГК РФ:
Ничтожна сделка, совершенная несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (малолетним). Недостаточная интеллектуальная и волевая зрелость физических лиц позволяет законодателю использовать в качестве критерия ничтожности сделки возраст. Данный критерий апробирован социально-исторической практикой. Невыполнение требований к субъектному составу свидетельствует о волевой порочности сделки.


Рассматривая данный вопрос с точки зрения психологии малолетнего ребенка, можно констатировать, что рассматриваемая возрастная группа действительно не может в полной мере самостоятельно и целенаправленно оценивать свои действия и их последствия. Поэтому мера о признании подобной сделки ничтожной, целиком и полностью направлена на защиту интересов малолетних и недопущения злоупотреблений со стороны недобросовестных контрагентов.

При этом в соответствии с ч.2 ст.28 ГК РФ, малолетние в возрасте от шести до четырнадцати лет вправе самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки; сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения либо государственной регистрации; сделки по распоряжению средствами, предоставленные законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения. В иных случаях в соответствии с ч.1 ст. ГК РФ, сделки от имени малолетних совершаются их родителями, усыновителями или опекунами.

Ничтожность сделки по причине несоблюдения установленной формы также применяется в качестве критерия ничтожности. ГК РФ закрепляет возможность заключения сделки в устной, письменной (простой или нотариально удостоверенной) форме, а также посредством молчания или конклюдентных действий.
В правовых режимах отдельных сделок обязательность формы, несоблюдение которой делает невозможным определение подлинного содержания сделки, должна обусловливаться существом конкретного вида или разновидности сделки. То обстоятельство, что законодатель для действительности сделок в одних случаях довольствуется простой письменной формой, а в других полагает необходимым ее нотариальное удостоверение и государственную регистрацию, также предопределено значением сделок, потребностью в некоторых случаях в более четкой фиксации их содержания.

В соответствии с ч.2 ст. 159 ГК РФ, возможность заключения устной сделки определяется по остаточному принципу: устная сделка заключается в случаях, если законом или договором не установлено иное; а также любая сделка, исполняемая при самом ее совершении, за исключением тех сделок, для которых установлена нотариальная форма, сделок, несоблюдение простой письменной формы которых влечет их недействительность, а также если иное не установлено соглашением сторон.

На основании вышеизложенных положений ГК РФ, некоторые субъекты гражданского оборота предпочитают заключать сделки в письменной форме, даже если это не предусмотрено законом.
Письменная форма сделки означает, что воля лиц, ее совершающих, закрепляется (объективируется) в документе, подписанном лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами. Обязательность простой письменной формы вытекает, во-первых, из ст. 161 ГК РФ, в соответствии с которой сделки, не требующие нотариального удостоверения, совершенные юридическими лицами между собой и с гражданами, а также сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, должны совершаться в простой письменной форме; во-вторых, посредством установления прямых предписаний закона о необходимости простой письменной формы независимо от суммы сделки (например, при купле-продаже недвижимости, при залоге, поручительстве, задатке, банковском кредите и т.д.).

Безусловно, при заключении сделки в письменной форме необходимо учитывать обязательность некоторых реквизитов, т.е. данных, содержащихся в письменном документе, оформляющих сделку (сведения о наименовании кредитора, сумме платежа, месте исполнения обязательств, дате совершения сделки, подписи сторон).


С теоретической точки зрения закрепление на документе реквизитов есть процесс оформления сделки, реквизиты отражают и объективируют волю субъектов, совершающих сделку, определяют круг участников правоотношения, порожденного сделкой, его предмет, субъективные права и обязанности участников, их правовые цели. Реквизиты могут устанавливаться как участниками сделки, так и предписаниями закона. В последнем случае отсутствие какого-либо реквизита может привести к недействительности документа, а в последствии — и всей сделки.

Как известно, подпись контрагентов является обязательным реквизитом при надлежащем оформлении письменной сделки. Также очевидно, что подпись от имени юридического лица может налагаться только уполномоченным в соответствии с законом или учредительными документами лицом. Однако весьма распространенной в сфере хозяйствования и правоприменения стала практика, когда договоры подписывают заместители руководителей исполнительных органов, другие должностные лица коммерческих организаций, хотя такое право учредительными документами им не предоставлено. Нередко на указанных договорах ставится печать фирмы, а при расшифровке подписи ставится фамилия правомочного должностного лица (генерального директора, иного первого лица коммерческой организации, имеющего право заключать подобные сделки).

Стороны обычно не поднимают вопрос о дефектности сделки, а приберегают этот
аргумент на всякий случай. Если заинтересованная сторона ставит перед арбитражным судом вопрос о признании сделки недействительной, то суд может признать ее таковой в связи с заключением такой сделки неправосубъектным лицом (вне зависимости от присутствия соответствующей печати, поскольку последняя не относится к обязательным реквизитам договора).

.10.2003 ОАО «АКБ «Саровбизнесбанк» (гарант) выдал бенефициару — ОАО «АКБ «Югра» банковскую гарантию. Банковская гарантия подписана управляющим Восточно-Сибирским филиалом ОАО «АКБ «Саровбизнесбанк» Игнатовым Е.Н., действующим на основании доверенности N 224 от 17.10.2003 на совершение определенных действий, выданной председателем Правления ОАО «АКБ «Саровбизнесбанк» Димитровым В.Д. Для осуществления своих полномочий представителю дано право от имени банка подписывать банковские гарантии.

Истец, полагая, что председатель Правления банка выдал доверенность руководителю филиала без согласования с Советом директоров банка, нарушил п. 14.5.17 и пп. 5 п. 16.1 Устава, обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Согласно п. 3 ст. 7 ФЗ «О бухгалтерском учете» без подписи главного бухгалтера денежные и расчетные документы, финансовые и кредитные обязательства считаются недействительными и не должны приниматься к исполнению. Банковская гарантия является гражданско-правовой сделкой, права и обязанности по которой юридическое лицо в соответствии со статьей ГК РФ принимает через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

§ 6 главы ГК РФ, регламентирующий выдачу банковской гарантии, не предусматривает требования по подписанию договора главным бухгалтером. В соответствии с гражданским законодательством главный бухгалтер не является органом юридического лица, в связи с чем отсутствие подписи главного бухгалтера на банковской гарантии правомерно не признано судами основанием для признания спорной сделки недействительной.

В соответствии со ст.162 ГК РФ,
несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства, а в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность, равно как и при несоблюдении простой письменной формы внешнеэкономической сделки.


Нотариальная форма сделки в соответствии с ч.2 ст. 163 ГК РФ устанавливается законом или соглашением сторон. Требования нотариального удостоверения сделки, предусмотренные законом, достаточно редки и связаны в основном со сделками, касающимися наиболее значимого имущества. Цель нотариального удостоверения сделки — облегчить заинтересованной стороне доказывание своего права, поскольку содержание сделки, время и место ее совершения, намерения субъектов сделки и другие обстоятельства, официально зафиксированные нотариусом, презюмируются как очевидные и достоверные.

Важно учитывать, что с учетом конкретной ситуации, могут применяться и иные правила относительно формы договора. Так, например, отметка о принятии поручительства, сделанная кредитором на письменном документе, составленном должником и поручителем, может свидетельствовать о соблюдении письменной формы сделки поручительства.

Организация — поручитель обратилась в арбитражный суд с иском о признании договора поручительства недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 362 Кодекса, т.е. в связи с несоблюдением письменной формы договора.

При рассмотрении спора суд установил, что должником и поручителем был составлен письменный документ, в котором приводится номер и дата основного договора, содержатся сведения о должнике, кредиторе и характере основного обязательства, а также определены пределы и основания ответственности поручителя. На указанном документе, подписанном должником и поручителем, кредитор совершил отметку о принятии поручительства.

Факт составления документа без участия кредитора дал основания поручителю оспаривать действительность договора поручительства со ссылкой на нарушение простой письменной формы (п. 2 ст. 434 Кодекса).

Арбитражный суд отказал в удовлетворении исковых требований, указав на то, что договор поручительства заключен путем составления одного документа, воля кредитора и поручителя явно выражена и зафиксирована в письменной форме. При изложенных обстоятельствах суд пришел к выводу о соблюдении требований ст. 362 Кодекса
.

Рассмотрим еще одно дело.

Индивидуальный предприниматель обратилась в арбитражный суд с иском о взыскании денежной суммы (основного долга, процентов за пользование чужими денежными средствами, процентов по договору займа), в обоснование своих требований предъявив расписку, составленную ответчиком.

Суд первой инстанции исходил из того, что расписка, составленная ответчиком и полученная истицей, выражает его волю и является доказательством наличия односторонней сделки, которая создает обязанности для ответчика.

Отменяя решение и отказывая в иске, суд апелляционной инстанции указал, что представленная истицей расписка не может быть признана доказательством наличия обязательственных отношений, поскольку сама по себе не является основанием возникновения обязательства; содержание расписки также не позволяет считать, что между сторонами возникли отношения по договору займа, поскольку оно не соответствует предмету данного вида договора. ФАС поддержал позицию кассационной инстанции.

В тех случаях, когда факт совершения сделки обладает непосредственной значимостью для государства, в соответствии с правилом, закрепленном в ст. 164 ГК РФ, сделка подлежит государственной регистрации. По мнению, Е.А. Суханова, государственная регистрация сделок и прав является средством обеспечения государственной (публичной) достоверности сведений о существовании или отсутствии сделок и прав, этот оборот. Поэтому в случаях, когда законом устанавливается обязательная государственная регистрация сделок, гражданско-правовые последствия, основанные на таких сделках, возникают в полном объеме только после факта их государственной регистрации, причем акт государственной регистрации является элементом сложного юридического состава.

Обязательная государственная регистрация предусмотрена для сделок с землей и другим недвижимым имуществом, а также для сделок с движимым имуществом определенных видов, установленных законом. Кроме того, регистрации подлежат сделки с исключительными правами, возникающие по поводу результатов интеллектуальной деятельности в силу прямого указания закона. Положения о государственной регистрации сделок комментируются высшими судебными органами.

Несмотря на относительно небольшое количество сделок, подлежащих обязательной государственной регистрации, данный вопрос стал предметом рассмотрения в КС РФ. В определении КС РФ от 5.07.2001г.
Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ЗАО СЭВЭНТ на нарушение конституционных прав и свобод положениями п. 1 ст. 165, п. 3 ст. 433 и п. 3 ст. 607 ГК РФ была высказана следующая правовая позиция:


Последствия несоблюдения нотариальной формы сделки и требований о ее регистрации предусмотрены в ст. 165 ГК РФ. Сделки, при заключении которых не была соблюдена нотариальная форма либо требования о государственной регистрации (если это предусматривает закон), считаются ничтожными.
Если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной. При этом последующего ее удостоверения не требуется.

В соответствии с ч.3 ст. 165 ГК РФ,
совершение лицом сделки в надлежащей форме, подлежащей государственной регистрации, порождает у него право требовать от контрагента по сделке исполнения обязанности по ее государственной регистрации. Данное право является гражданско-правовым и предоставляется лицу законом в связи с фактом совершения вышеуказанной сделки.

Между Департаментом архитектуры, градостроительства и управления недвижимостью г. Южно-Сахалинска и ООО «Русский хлеб» заключен договор аренды от 09.03.1995 N 8, предметом которого явилось предоставление последнему помещений столовой и засольного цеха. Поскольку взятые на себя обязательства по государственной регистрации договора аренды Департаментом не были исполнены, ООО «Русский хлеб» обратилось в арбитражный суд с иском.

Согласно п. 2 ст. 609 ГК РФ договор аренды недвижимого имущества подлежит государственной регистрации, если иное не установлено законом. В силу п. 2 ст. 651 ГК РФ договор аренды здания или сооружения, заключенный на срок не менее года, подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации. В соответствии с п.3 ст.165 ГК РФ, если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки.

Оценив представленные по делу доказательства, суд пришел к правильному выводу о том, что ответчик уклоняется от государственной регистрации договора аренды и удовлетворил заявленные требования ООО «Русский хлеб».

В этом и предыдущем случае на лиц, необоснованно уклоняющихся от нотариального удостоверения или от государственной регистрации сделки, возлагается обязанность возместить другой стороне убытки, вызванные задержкой в совершении или регистрации сделки.

Таким образом, назначение формы сделки состоит в правильном выражении ее содержательной части, что и предопределяет особенности предъявляемых к данной форме обязательных требований. Несоблюдение обязательной формы сделки делает невозможным определение ее подлинного содержания — именно это является основанием ее ничтожности. Иной подход означал бы непризнание законодателем за сделками роли индивидуальных регуляторов общественных отношений и, следовательно, не отвечает сущности сделок.

3.2 Правовое регулирование составов оспоримых сделок

В соответствии со ст.173 ГК РФ, сделка юридического лица, выходящая за пределы его правоспособности, может быть признана судом недействительной.

Традиционно в науке данные сделки подразделяют на два вида:

) Сделки, совершенные юридическим лицом, в противоречии с целями его деятельности, закрепленными в учредительных документах. Данное основание может применяться как к некоммерческим, так и к коммерческим организациям.
Цели деятельности некоммерческих организаций и унитарных предприятий в соответствии с требованиями закона определенно ограничены учредительными документами. Однако для коммерческих организаций применение ст. 173 ГК более проблематично. С одной стороны, в их учредительных документах, как правило, перечисляются конкретные виды деятельности и тем самым очерчиваются их рамки. С другой стороны — закон наделяет эти лица общей правоспособностью, предоставляя им право совершать любые не запрещенные законом сделки. Мы соглашаемся с мнением О.Н. Садикова, что определение предмета и цели деятельности коммерческой организации, предусмотренное в учредительных документах, когда по закону это не является обязательным, не превращает общую правоспособность юридического лица в специальную. Видимо, ст. 173 ГК к коммерческим организациям применима в случае совершения этим юридическим лицом сделки, явно противоречащей профилю его деятельности.


) сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью. Перечень таких видов деятельности исчерпывающим образом определен ФЗ
О лицензировании отдельных видов деятельности. Отсутствие лицензии как основание недействительности связано с необходимостью фиксации факта наличия у субъекта сделки специальных профессиональных навыков. Требуя разрешение на занятие определенным видом деятельности, законодатель потенциально обеспечивает реализацию и соблюдение интересов всех участников сделки в данной сфере деятельности.


Специализированный инвестиционный фонд приватизации (далее-ИФП) обратился с иском в арбитражный суд о признании недействительным заключенного им договора купли — продажи акций и о применении последствий недействительности сделки. Суд, установив, что ИФП, не имея необходимой лицензии, дающей право на занятие соответствующей деятельностью, заключил сделку купли — продажи акций, признал ее недействительной на основании ст. 173 ГК РФ.

Президиум ВАС РФ установил, что ИФП осуществлял деятельность, подлежащую лицензированию, в том числе совершал сделки с акциями, при отсутствии соответствующей лицензии. Ст. 173 ГК РФ предусматривает право юридического лица, совершившего сделку без лицензии на занятие соответствующей деятельностью, оспорить ее в судебном порядке. Такая сделка признается недействительной, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконности
.

В некоторых случаях, предусмотренных законом, сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии, являются ничтожными.

Ст. 174 ГК РФ предусматривает еще один критерий оспоримости сделки: когда полномочия лица либо органа юридического лица ограничены в учредительных документах по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, если будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.

Такие ситуации возможны в связи с ошибочным расширением компетенции лица в доверенности, обусловленных невнимательностью ее составителя; с совершением руководителем АО сделки с недвижимостью, который исходит из общих полномочий по руководству им деятельностью общества, но противоречит требованиям учредительного договора, обязывающего этого руководителя согласовывать такие сделки с советом директоров общества…

При рассмотрении вопроса о применении ст. 174 ГК следует руководствоваться правовой позицией Пленума ВАС РФ, выраженной в соответствующем Постановлении:

…следует иметь в виду, что статья 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надлежит руководствоваться статьей 168 ГК РФ.

. Если полномочия органа юридического лица определены в учредительных документах в соответствии с требованиями иного правового акта, принятого до введения в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, и орган юридического лица совершил сделку за пределами установленных полномочий, статья 174 ГК РФ не применяется. При оценке этих правоотношений следует исходить из положений статьи 168 ГК РФ.

В случаях, когда сделка совершена органом юридического лица в соответствии с полномочиями, установленными иным правовым актом, при наличии ограничений в учредительных документах подлежит применению статья 174 ГК РФ
.

В соответствии со ст. 175 ГК, сделка, совершенная несовершеннолетним в возрасте от до18 лет без согласия его родителей, усыновителей или попечителя в случаях, когда это согласие требуется по закону, может быть признана судом недействительной по иску родителей, усыновителей или попечителя. В соответствии с ч.2 ст. ГК РФ, данная категория несовершеннолетних вправе самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами; осуществлять права автора произведения науки, литературы или искусства, изобретения или иного охраняемого законом результата своей интеллектуальной деятельности; в соответствии с законом вносить вклады в кредитные учреждения и распоряжаться ими; совершать мелкие бытовые сделки, сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения или государственной регистрации, сделки по распоряжению средствами, предоставленными законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения.

Обоснованность нормы ст. 175 ГК сомнения не вызывает. Вместе с тем возрастные границы относительной дееспособности не могут бесспорно свидетельствовать об отсутствии достаточной интеллектуальной и волевой зрелости на совершение конкретной сделки. Соответствие сделки интересам относительно дееспособного может быть определено не только законным представителем несовершеннолетнего, но и им самим. Так, Ю.П. Егоров предлагает предоставить право на признание такой сделки недействительной самому лицу по достижению 18-летнего возраста в пределах срока исковой давности в целях обеспечения более внимательного отношения контрагента к интересам несовершеннолетнего.

Сделка по распоряжению имуществом, совершенная без согласия попечителя гражданином, ограниченным судом в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами, может быть признана судом недействительной по иску попечителя
(ст.176 ГК РФ).

Состояние здоровья в данном случае само по себе не означает отсутствие достаточной интеллектуальной и волевой зрелости на совершение сделки. Однако, очевидна волевая порочность таких сделок, о которой свидетельствует игнорирование ограниченно дееспособным своих интересов и интересов своей семьи. Волевая порочность проявляется через несоблюдение интересов.

Соглашаясь с позицией Ю.П. Егорова, мы полагаем, что при установлении факта недействительности данной сделки недостаточно руководствоваться только согласием попечителя. Необходимо выяснять также соответствие сделки интересам самого ограниченно дееспособного, равно как и при решении вопроса о завещательной правосубъектности таких лиц: завещание в первую очередь должно соответствовать интересам лица, его совершившего, даже если это не отвечает интересам его семьи.

Говоря о дефектности воли и процесса волеобразования, необходимо отметить еще один критерий оспоримости сделки — совершение сделки гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Такая сделка может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. В соответствии с ч.2 ст.177 ГК, сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

В данном случае речь идет о таких состояниях вполне дееспособного лица, которые временно лишают его возможности осознанно выражать свою волю. В болезненном состоянии, во сне, в состоянии аффекта человек не может в полной мере отдавать отчет своим действиям. Это фактическая недееспособность, в отличие от юридической, которая имеет постоянный характер и связывается либо с недостижением определенного возраста (ст.21, 26, ГК РФ), либо с признанием недееспособности или ее ограничением в судебном порядке. В такое состояние может впасть человек, не страдающий никакими психическими заболеваниями.

Судебная практика идет по пути привлечения медицинских исследований, а также экспертов, способных дать квалификационную оценку психическому состоянию лица. Так, в п.18 Постановления Пленума ВС РСФСР
О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству сказано:

Во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительности сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст.177 ГК РФ)
.

Для констатации недействительности необходимо доказать факт неспособности лица понимать значение своих действий или руководить ими и факт совершения сделки именно в данном состоянии.

Большинство авторов полагает, что применение правил об оспоримости сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, возможно в порядке аналогии и к юридическим лицам. Юридические лица всегда совершают сделки посредством граждан, имеющих соответствующие полномочия на заключения сделок. Очевидно, что гражданин, действующий от имени юридического лица, может оказаться в состоянии, когда он не может понимать значение своих действий или руководить ими, что и предопределяет возможность применения к нему ст. 177 ГК РФ.

Иногда дефектность процесса формирования воли правосубъектного лица может быть обусловлена воздействием факторов, нарушающих обычный процесс волеобразования. В соответствии с ч.1 ст.178 ГК, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Одним из отличительных признаков заблуждения является отсутствие умышленных, целенаправленных действий участника сделки на искажение формирования воли своего контрагента. Дефектность воли формируется при отсутствии виновного поведения субъекта по отношению к ее существенным обстоятельствам (например, в результате недоговоренности, отсутствия должной осмотрительности, невнимательности участника сделки и т.д.)

Главным свойством такого заблуждения является существенность. Существенное заблуждение должно касаться главных элементов сделки: характера возникающих прав и обязанностей, количества и качества предмета сделки, вида и способа оказания услуги и т.д. Мелкие ошибки и незначительные заблуждения не могут являться основанием для признания сделки недействительной. Последствия существенного заблуждения неустранимы вообще или их устранение связано для заблуждающейся стороны со значительными затратами.

В абзаце втором ч.1 ст.178 ГК РФ определены виды существенных заблуждений: заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.

Наиболее распространено на практике заблуждение относительно качеств ее предмета, которое связано с наличием его конструктивных недостатков, которые не были обнаружены при внешнем осмотре. Заблуждение по поводу качеств предмета сделки должно значительно снижать возможность использование вещи по назначению. Поэтому вопрос о существенности заблуждения должен решаться судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела для конкретного участника индивидуально.

Вместе с тем, если лицо заблуждается не относительно сущности сделки, а относительно возникающих из сделки прав и обязанностей, то такое заблуждение не может быть основанием недействительности сделки. Так, по одному из дел судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда (Дело №33-452, 1990г.) указала:

Неправильное представление о норме права не может считаться заблуждением в смысле ст. ГК РФ. Законы должны быть известны каждому
.

Кроме того, не имеют значения заблуждения относительно мотивов сделки, что является вполне обоснованным, поскольку причины заключения сделки в данном случае юридически безразличны, если стороны не договорились об учете мотивов.

Некоторые цивилисты критикуют законодателя за введение исчерпывающего перечня существенных критериев для заблуждения, утверждая, что
ранее действовавшее законодательство такого перечня не устанавливало, и это более правильно, поскольку заблуждение может касаться любого элемента сделки (например, субъекта).

Если бы законодатель не ограничил перечень критериев существенности заблуждения, то…суд имел бы возможность при решении вопроса о недействительности сделок учитывать дефектность всех элементов состава сделок, отражающих их юридическую природу.

Мы не можем согласиться с данным утверждением, поскольку формулировка законодателя
относительно тождества позволяет включать в качестве существенного заблуждения случаи заблуждения в субъекте (так, например, если картина выполняется не предполагаемым художником, а его однофамильцем в результате заблуждения лица).

Заблуждение следует отличать от обмана, предусмотренного в качестве основания оспоримости сделки в ст.179 ГК РФ. В данном случае один из участников сделки умышленно сообщает контрагенту сведения, не соответствующие действительности, которые имеют существенное значение для данной сделки. В качестве формы обмана может выступать умышленное умолчание о фактах, имеющих существенное значение, которые одна сторона должна была сообщить другой. Однако нужно отличать умолчание, которое не приводит к дефектности сделки — например, если сторона договора не информирует контрагента о своем интересе в договоре.

Из смысла ст. 179 ГК следует, что обман может относиться к любому элементу состава сделки, а также к обстоятельствам, которые способствуют совершению сделки. Субъектом, совершающим обманные действия, может быть как физическое, так и юридические лицо (наличие корыстной цели обманщика не обязательно).

Также ложные сведения могут быть сообщены третьими лицами с ведома или по просьбе стороны в сделке.

Существует еще одно основание оспоримости сделки, предусмотренное ГК РФ — совершение сделки в результате стечения тяжелых обстоятельств (или кабальные сделки).

Если говорить об истории, то сама по себе кабальная сделка — явление, появившееся достаточно давно.
С давних времен люди, у которых накапливалось много всякого добра, будь то хлеб, либо деньги, либо машины и инструменты, стремились использовать свое положение так, чтобы еще больше увеличить свой капитал, получать с него доход, самим поменьше трудиться, а заставлять на себя работать других…Кабала — не русское слово; оно означает по своему прямому смыслу договор купли-продажи. На Руси в старину часто употреблялось для обозначения особенного положения крестьян в отношении к своему помещику, для обозначения так называемого кабального холопства.

Впервые законодательное запрещение кабальных сделок появилось в отечественном праве в Постановлении ВЦИК и СНК, опубликованном в № Собрания Узаконений за 1922 г., в связи с разразившемся голодом в Поволжье и связанным с ним небывалым увеличением количества кабальных сделок, провоцируемых зажиточным крестьянством. Запрет кабальной сделки перекочевал в нормы ГК 1922 г.

Природа недействительности кабальной сделки также связана с деформацией процесса волеизъявления. Однако,
в отличие от обмана, обстоятельства, влияющие на формирование воли, возникают независимо от другого участника сделки, хотя он осознает их наличие и пользуется этим для заключения выгодной для себя, но крайне невыгодной для контрагента сделки. Кроме того, сам потерпевший, как правило, осознает ее кабальный характер, но волею обстоятельств он вынужден совершить эту сделку.

Основными условиями кабальности сделки являются:

) Нахождение одного из контрагентов в тяжелых обстоятельствах (в обстоятельствах крайней нужды).

И.Ю. Динесман понимал это следующим образом:
Крайняя нужда бывает в тех случаях, когда нет другого способа спасти свое хозяйство или себя и свою семью, как совершением той или иной сделки. Сегодня такими обстоятельствами мы можем считать крайне затруднительное материальное положение лица, наличие крупных долгов, болезнь близкого человека, потерю кормильца при отсутствии иных источников содержания семьи и другие. Жизненная необходимость совершения действий обусловлена своеобразной экстремальной ситуацией.

) Крайне невыгодные условия совершения сделки. Невыгодность проявляется в несоразмерности благ, предоставляемым каждым из контрагентов. С учетом инфляционных процессов и переоценкой стоимости многих вещей, ранее дотируемых государством, не всегда возможно определить реальную стоимость предоставляемого и получаемого блага. В связи с этим необходимо руководствоваться положением, предусмотренным в ст.424 ГК РФ, применяя его по аналогии. Соразмерность цены определяется наличием того факта, что при сравнимых обстоятельствах такая же цена обычно взимается за аналогичные товары, работы и услуги.

) Некоторые исследователи выделяют также третий критерий — осознание кабальных обстоятельств сделки другой стороной. Данное основание предполагает ситуацию, когда один из контрагентов знает факт существования крайней нужды у другой стороны и данная информация дает ему повод предлагать соответствующие условия договора.

Также необходимо отметить, что по отношению к сфере предпринимательства говорить о кабальных сделках не принято, поскольку, во-первых, предпринимательская деятельность всегда сопряжена с риском, а, во-вторых, совершение сделок с целью систематического получение прибыли, как правило, не характеризуется наличием экстремальной жизненной ситуации в предложенном понимании. Тем не менее, ВАС РФ, как правило, комментирует отказ в признании сделки недействительной по причине ее кабального характера иным образом.

ООО «Управляющая компания «Томскподводтрубопроводстрой» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к ОАО «Межрегионтрубопроводстрой» о признании недействительным на основании ст. 179 ГК РФ договора субподряда от 12.02.2003 N ЗУ4-01 и взыскании 164193563 рублей стоимости выполненных работ.

ОАО «Межрегионтрубопроводстрой» и ООО «Управляющая компания «Томскподводтрубопроводстрой» заключили договор от 12.02.2003 N ЗУ4-01 на выполнение комплекса сварочно-монтажных работ на строительстве газопровода Заполярное — Уренгой (цена работ по договору — 17317030 рублей).

Суды первой и кассационной инстанций, признавая этот договор кабальной сделкой, сослались на то, что указанная в нем цена работ явно занижена по сравнению с аналогичными договорами и должна составлять 38300545 рублей. Между тем п. 2.1 договора предусмотрено, что договорная цена является приблизительной и «будет откорректирована после выхода проектно-сметной документации и утверждения окончательной цены заказчиком». Следовательно, у названных судов отсутствовали какие-либо основания давать сравнительную оценку стоимости работ, так как она не определена договором в окончательном виде.

При вынесении решения суды исходили также из того, что фактически сварочные работы и испытания выполнены до заключения договора от 12.02.2003 N ЗУ4-01, а потому ООО «Управляющая компания «Томскподводтрубопроводстрой» вынуждено было заключить его на невыгодных для себя условиях
.

Ст.179 ГК РФ в качестве критериев оспоримости сделки зазывает также совершение сделок под влиянием насилия и угрозы. Природа указанных оспоримых сделок идентична: внутренняя воля субъекта сделки подменяется внутренней волей лица, осуществляющего насилие или угрозу. Подмена воли субъекта сделки означает то, что он не имеет внутренней воли на совершение конкретной сделки — а потому, мы имеем дело с дефектом воли.

Так, еще Г.Ф. Шершеневич писал:
Наш закон видит принуждение там, где одно лицо, быв захвачено во власти другим, принуждается к отчуждению имущества или ко вступлению в обязательства насильственно, страхом настоящего или будущего зла, могущего постигнуть его или имущество.

Вопрос о разграничении категорий угроза и насилие не находит единого закрепления в отечественной цивилистике. Ряд авторов полагает, что вполне приемлемо проводить разграничение по признакам физического и психического воздействия. Другие утверждают, что насилие может быть как физическим, так и психическим.

Так, В.Г. Голышев пишет:
Вопрос о наличии насилия, под влиянием которого совершается сделка, возникает всякий раз, когда либо участнику сделки, либо близким ему лицам причиняются физические или душевные страдания с целью принуждения соответствующей стороны к совершению сделки. Предметом физического насилия является биологическая сущность человека, когда непосредственное воздействие оказывается на органы, ткани и физиологические функции физического лица (при этом могут использоваться различные способы — механическое, физическое, химическое, биологическое воздействие).

Наличие психического насилия обусловлено применением информационного способа воздействия на человека, который состоит в передаче лицом с помощью речи или конклюдентных действий сведений другому лицу и в восприятии последним этих сведений. При информационном воздействии, составляющем суть психического насилия, одно лицо оказывает непосредственное влияние на психическую сферу другого физического лица путем передачи сведений, вызывающих неблагоприятные психические процессы, приводящие к возникновению физического вреда. Главной особенностью психического насилия является предмет — психика человека.

Что касается разграничения понятий
угроза и насилие, то некоторые авторы предпочитают не разъединять их в силу схожести, используя общую формулировку — под влиянием принуждения. Такой подход в частности высказал Ф.С. Хейфец. Однако традиционным все же является иной подход. Угроза — понятие отличное от насилия, поскольку состоять она может только в психическом воздействии, это всегда нереализованное в действительности намерение причинить какое-либо зло. Угроза всегда относится к будущему, насилие осуществляется в настоящем. Во-вторых, угроза может проявляться в возможности совершения правомерных действий, в отличие от насилия, которое всегда противоправно.




Правомерность угрозы выражается в том, что угрожающий имеет право осуществить зло, которым он угрожает и право требовать совершения той сделки, о которой идет речь. По-мнению некоторых авторов, основанием признания сделки недействительной может являться и угроза совершить правомерное действие, другие полагают, что
правомерная угроза не может свидетельствовать о подмене внутренней воли субъекта сделки, ибо необходимость совершить правомерное действие известна ему заранее.

В-третьих, в ходе осуществления угрозы степень влияния на психику человека еще не настолько велика, чтобы повлечь возникновение страданий, единственно обуславливающих совершение сделки. Субъект не доводится до степени орудия в руках лица, от которого исходит угроза, в отличие от насилия, когда воля лица подавляется настолько, что оно своими действиями фактически опосредует действия лица, осуществляющего насилие. Поэтому необходимо также иметь в виду, что только реальная (то есть та угроза, которая может быть осуществлена практически), существенная и значительная (та, которая действительно может вынудить субъект к совершению сделки) угроза может иметь практическое значение для признания сделки недействительной.

Насилие и угроза могут применяться не только к субъекту сделки, но и к его близким, то есть к третьим лицам; равно как и проявлять насилие либо угрозу может любое третье лицо. Для недействительности сделок по этим основаниям важно, чтобы насилие и угроза были главной причиной совершения сделки. Наличие всех условий, при которых угроза и насилие приобретают гражданско-правовое значение, определяется судом исходя из конкретных обстоятельств дела.

И, наконец, еще одним общим основанием оспоримости сделки выступает злонамеренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной. Сущность данного вида сделок состоит в наличии сговора, в результате которого наступают неблагоприятные последствия для представляемого. В сделках, совершаемых через представителя, последний не выражает собственную волю, его задача состоит в том, чтобы донести до контрагента волю представляемого. Волеизъявление представляемого формирует внутреннюю волю представителя, которая затем доводится до сведения третьих лиц. Вследствие злонамеренного соглашения воля представляемого не доводится и подменяется волей представителя, который намеренно отказывается от совершения действий в соответствии с волеизъявлением представляемого, формируя тем самым свою внутреннюю волю на совершение сделки и изъявляя ее вовне. Злонамеренность соглашения предполагает умышленные действия представителя и контрагента, то есть их сговор за счет представляемого.
При этом не имеет значения, преследовали ли обе стороны сговора или одна их них корыстные цели. Важно то, что представитель одной стороны и его контрагент действовали с целью причинить зло представляемому.

Необходимо отличать злонамеренное соглашение от небрежности представителя, что может породить у представляемого лишь право на возмещение причиненного этим вреда, а также от выхода представителя за рамки полномочия. При злонамеренном соглашении представитель действует в пределах полномочий. Недействительными в результате злонамеренного соглашения могут признаваться сделки как с участием граждан, так и юридических лиц.

3.3 Конвалидация ничтожных сделок


Правовая сущность явления конвалидации. Дискуссии о целесообразности

Основным признаком любого института писаного права является его рациональное происхождение. Подобная рациональность часто бывает сопряжена с произвольностью, использованием приема фикции, предписывающего принимать за существующее то, чего нет в действительности, или, напротив, не признавать то, что реально существует
, чему нет аналога в материальном мире. Тем не менее, все правовые явления изначально конструируются по образу материальных, характеризуясь причинностью, логичностью. Юриспруденция отступает от этих законов, как только следование им перестает быть удобным либо не позволяет достичь той или иной социально значимой цели. Безусловно, одним из таких правовых отступлений можно назвать конвалидацию ничтожных сделок, суть которого состоит в исцелении ничтожной сделки, придании ей юридической силы с момента совершения.

На наш взгляд, любое исключение из общего правила, требует обоснования, доказательства того, что при ином подходе достичь подобных результатов не представлялось бы возможным.

В связи с этим, необходимо отметить, что в научной среде не существует единой оценки данного явления. Наличие конвалидации в системе российского права критикуется представителями классической доктрины, которые настаивают на логической невозможности исцеления ничтожных сделок. Это и не удивительно. Классическое учение о недействительности юридических актов сравнивает ничтожную сделку с мертворожденным организмом, который не может быть излечен никакими средствами. Еще римское право устанавливало:
(ничто не происходит из ничего) или quod initio vitiosum est non potest tractu temporis convalescere (то, что изначально порочно, не может с течением времени приобрести силу), ведь если основание правового явления отсутствует с самого начала, то данное явление невозможно возродить. Можно лишь заново создать основания, правовой эффект от которых возникнет с момента такого создания.


По мнению Ф.С. Хейфец,
логика и последовательность изменяют авторам ГК, которые дают правонарушителям легальную возможность обойти закон с помощью судебного решения. Законодатель создает лазейки для правонарушителей, что вряд ли способствует стабильности гражданского оборота. Положение о конвалидации нельзя оправдать никакими практическими соображениями. Исключение из принципа неисцелимости ничтожной сделки еще могло бы иметь место в конце 20-х гг. в., когда эксплуататорские классы могли воспользоваться юридической безграмотностью трудящихся, что нельзя сказать о последующих периодах. Поэтому соответствующие нормы ГК РСФСР 1964г. о конвалидации, равно как и нормы действующего ныне ГК РФ не имеют право на существование, поскольку лишь подрывают авторитет гражданского закона, вносят неразбериху, создают возможность широкого судейского усмотрения, произвола.


Подобные представления являются господствующими и в современной науке, однако у них всегда существовали оппоненты, основным аргументом которых является утверждение, что правовая реальность есть реальность особого рода и к ней не всегда применимы законы формальной логики и те подходы, которые используются при анализе иных материальных явлений. Сторонники данной позиции обращают наше внимание на то, что еще римскому праву были известны некоторые зачатки конвалидации — такие, как, например, норма, установленная в 206г. н.э., запрещавшая наследникам истребовать у пережившего супруга наследодателя имущество, подаренное ему наследодателем (при этом договор дарения между супругами считался ничтожным).

Кроме того, возможность конвалидации ничтожных сделок широко признается в действующем законодательстве зарубежных стран — например, в Германии, Франции, Италии.

Защитники конвалидации утверждают, что у права есть своя собственная логика, которая не выводится человеком из наблюдения окружающего его мира, а создается им самим. В основе данной логики всегда лежит интерес субъекта. Нормы права призваны решать конкретные социальные вопросы, поэтому рассуждения о логичности или нелогичности того или иного нормативного предписания должны излагаться в связи с теми общественными целями, которые возлагаются на норму права, а не исходя из абстрактных представлений о правовом принципе. Использование конвалидации позволяет решить практическую проблему возвращения в сферу права не сформировавшихся должным образом, но заслуживающих защиты фактических общественных отношений. Кроме того, государство не заинтересовано в существовании ничтожных сделок (это скорее крайняя мера, принимаемая для защиты социально значимых интересов), поэтому явление конвалидации не может подрывать гражданский оборот, равно как и авторитет гражданского закона.

Одним из аргументов, доказывающих невозможность исцеления ничтожной сделки, является следующий тезис: поскольку признание ничтожной сделки таковой в судебном порядке может инициировать неограниченное число лиц, то и предъявить требование о ее конвалидации должны все управомоченные лица. Если такие требования предъявляет только заинтересованное лицо, то признание подобной сделки действительной было бы неправомерным — подобное заявление с точки зрения логики может быть только отказом конкретного лица от права предъявлять требования о признании ничтожной сделки таковой в судебном порядке. Однако представить себе ситуацию, когда все потенциально заинтересованные лица могут предъявить требование о конвалидации данной ничтожной сделки не представляется возможным.

Оппоненты предложенной концепции предлагают при объяснении юридической конструкции конвалидации не пытаться неотступно следовать правилам формальной логики и предполагать, что от этих правил не отступает и законодатель. Более очевидным для них представляется рассмотрение явления конвалидации как исключения из общего правила о неисцелимости ничтожной сделки, продиктованного практической необходимостью. Возможность исцелить сделку никак не связана с количеством лиц, требующих этого, поскольку сам по себе факт ничтожности сделки не зависит от признания ее таковой со стороны суда. Если рассматривать иск, поданный одним заинтересованным лицом как отказ от иска о ничтожности, то иск о конвалидации, подтвержденный всеми потенциальными истцами, — ничто иное, как отказ от иска о ничтожности данных лиц, никак не влияющий на юридическое существо ничтожной сделки, которая является таковой с момента совершения. Иными словами, количество истцов никак не влияет на природу ничтожности. Однако если одно из заинтересованных лиц будет законом наделено правом требовать конвалидации сделки, речь уже не может идти о неправомерности такого явления.

Мы не можем в полной мере согласиться с подобными доказательствами, поскольку утверждение, что факт ничтожности является объективным и никак не зависит от судебного решения, противоречит самой сущности конвалидации, предполагающей судебное признание ничтожной сделки действительной по требованию заинтересованного лица. Но, исходя из предложенной аргументации, факт судебного решения не может повлиять на сущность ничтожной сделки. Поэтому нормы о конвалидации, на наш взгляд, не являются правовым институтом, логично вписывающимся в систему российского гражданского права. Это скорее уступка законодателя.

Тем не менее, мы должны согласиться, что явление конвалидации (при условии точного соблюдения законодательства) в некоторых случаях является практически необходимым, когда нужно преодолеть формализм права и максимально отразить реальные интересы субъектов сделки.

В связи с этим Д.О. Тузов даже предлагает выделять в системе ничтожный сделок самостоятельную группу сделок, которые потенциально
могут быть исцелены (так называемые условно недействительные сделки), что обусловлено их особой правовой природой. Автор предлагает включить данную группу в общую классификацию сделок, в результате чего все сделки в российском праве можно было разделить в зависимости от степени действительности на безусловно действительные (сделки, которые мы понимаем как действительные), условно действительные (в нашем понимании — оспоримые сделки), условно недействительные сделки (ничтожные сделки, которые могут быть исцелены в результате конвалидации) и, наконец, безусловно недействительные сделки (ничтожные сделки, которые не могут быть исцелены).


На наш взгляд, единая классификация сделок, предложенная Д.О. Тузовым, является весьма удачной (наиболее удачной их всех предложенных вариантов), поскольку она помогает охватить все виды сделок, предусмотренных действующим гражданским законодательством, снимает противоречие, связанное с пересечением понятий
ничтожность и оспоримость, впервые учитывает явление конвалидации, но в то же время не отходит от классического представления о ничтожности и оспоримости, вырабатываемого веками. Данная классификация логически обоснована и удобна для восприятия. Мы полагаем, что использование ее правоприменительными органами помогло бы преодолеть ряд затруднений, связанных с толкованием норм материального и процессуального права, на которые мы обращали внимание выше в рамках данной работы.



Проблемы правового регулирование конвалидации по действующему ГК РФ

Современное российское законодательство предусматривает следующие случаи исцеления ничтожных сделок:

Во-первых, в соответствии с ч.1 ст. 165 ГК РФ:
несоблюдение нотариальной формы, а в случаях, установленных законом, — требования о государственной регистрации сделки влечет ее недействительность. Такая сделка считается ничтожной. Однако, уже в ч.2 данной статьи сказано, что если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной. В этом случае последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется.


Применение конвалидации для данной категории сделок предполагает полное или частичное исполнение сделки хотя бы одной из сторон и уклонение другой стороны от нотариального удостоверения сделки. Представляется правильной позиция Д.О. Тузова, который комментирует
исполнение как предоставление по сделке, которое может быть как исполнительное, так и конститутивное. Кроме того, автор предлагает дополнить положение о том, что обращение в суд с требованием конвалидации возможно лишь при уклонении другой стороны от нотариального удостоверения сделки, поскольку, во-первых, может случиться так, что нотариальному удостоверению препятствует не уклонение стороны от явки к нотариусу, а некоторое обстоятельство, не зависящее от воли (при безвестном отсутствии гражданина, смерть контрагента, признание его недееспособным и т.д.), которое само по себе не может препятствовать исцелению сделки; во-вторых, норма права в данном случае не учитывает возможной ситуации, когда от нотариального удостоверения сделки уклоняется именно та сторона, которая ее исполнила (например, исполнив сделку, сторона обнаруживает невыгодность для себя ее условий и, намереваясь истребовать исполненное обратно, уклоняется как от нотариального исполнения, так и от встречного исполнения).

Данное правило не соответствует принципу равенства участников гражданских правоотношений и должно быть устранено в законодательном порядке путем предоставления каждой из сторон (независимо от того, кто исполнил сделку) права на конвалидацию.

Вообще, удостоверение нотариуса выполняет функцию контроля за правильностью волеизъявления сторон и его соответствием внутренней воли, обеспечивая законность, фиксируя сам факт совершения сделки и реализуя государственные интересы посредством пополнения бюджета за счет государственной пошлины или налогов с частного нотариуса. Поэтому можно сказать, что до нотариального оформления сделки еще нет юридически действительного договора, и сторона, уклоняющаяся от такого оформления, вполне может ссылаться на незавершенность своего волеизъявления, ведь по сути, стороны до последнего момента ничем не связаны. Вот почему у противников конвалидации возникает суждение о том, что подобная сделка неисцелима.

Однако Д.О. Тузов опровергает данное представление, ссылаясь на то, что если одна сторона полностью или частично исполнила сделку, то другая сторона, соответственно, приняла данное исполнение, но не желает
узаконить сам факт, поступая недобросовестно. Поэтому она не может ссылаться на незавершенность своего волеизъявления.


Еще один случай конвалидации в соответствии с действующим ГК РФ — конвалидация ничтожных сделок малолетних и граждан, признанных недееспособными вследствие психического расстройства, которые по требованию законных представителей таких лиц могут быть признаны судом действительными, если совершены к выгоде соответственно малолетнего или гражданина, признанного недееспособным (ч.2 ст.171, ч.2 ст.172 ГК РФ).

В качестве оснований ничтожности данных сделок законодатель предполагается несоответствие сделки интересам данных лиц. Однако если основания для подобных предположений отпадают, нет никаких логических препятствий для конвалидации.

Обязательным условием такой конвалидации является требование, чтобы данные сделки были совершены к выгоде недееспособного или малолетнего. Такая выгода должна быть реальной и должна определяться не на момент ее совершения, а на момент рассмотрения спора судом с учетом последующих изменений рыночной конъюнктуры. В необходимых случаях для решения вопроса о соответствии сделки и ее конвалидации интересам недееспособного суд вправе назначить экспертизу (п.1 ст.79 ГПК), а также привлекать к участию в деле государственные органы и органы местного самоуправления, в том числе органы опеки и попечительства (ч.2 ст.47 ГПК РФ).

Нельзя не заметить правовой статус конвалидации, предусмотренной в действующем законодательстве в качестве исключения, известны многочисленные случаи злоупотребления этой возможностью. Так, в частности при попытке толковать ст.165 ГК РФ применялись положения о конвалидации, несмотря на то, что содержание сделки было противоправно (ст.168 ГК РФ).

Кроме того, до вступления в законную силу новой редакции ФЗ
Об акционерных обществах, правоприменительная практика преимущественно склонялась к точке зрения, что крупные сделки акционерного общества, совершенные с нарушением установленного законом порядка, относятся к ничтожным на основании ст.168 ГК РФ. Возможность их конвалидации не предусматривалась.

Вместе с тем говорить о формировании единообразной судебной практики в период действия старой редакции ФЗ не приходится
. Так, в п.14 совместного постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 2.04.1997г. №4/8 сказано, что такие сделки могут быть признаны судом имеющими юридическую силу и создающими для акционерного общества вытекающие из них права и обязанности, если будет установлено, что в последующем они были одобрены советом директоров (наблюдательным советом) либо общим собранием акционеров общества.

Хотя, безусловно, ничтожность сделки на основании ст.168 ГК РФ не предполагает ее исцеление.

Некоторые нижестоящие суды, восприняв подобное указание, начали относить крупные сделки АО, совершенные с нарушением установленного ФЗ
Об акционерных обществах порядка, к оспоримым, а не к ничтожным. К примеру, приведем позицию ФАС Московского округа:

Сделка не может быть признана ничтожной в силу несоблюдения ст.79 ФЗ
Об акционерных обществах, поскольку, как следует из п.14 совместного постановления Пленума ВС РФ и Пленума Вас РФ О некоторых вопросах применения ФЗ Об акционерных обществах, допустимо последующее одобрение такой сделки; сделка является оспоримой.




Анализ судебно-арбитражной практики округов по вопросу квалификации крупных сделок, совершенных с нарушением установленного законом порядка в период действия прежней редакции ФЗ
Об акционерных обществах, позволяет прийти к выводу, что единообразная практика в данном вопросе также не выработана. ФАС Московского, Северо-Западного и Уральского округов преимущественно исходили из оспоримого характера подобных сделок. Впоследствии ВАС РФ фактически отошел от позиции, указанной в п.14 постановления от 2.04.1997г. №4/8.

Так, в абзаце 2 п.1 и п.2 постановления Пленума ВАС РФ от 14.05.1998г. №9
О некоторых вопросах применения ст.174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок сказано, что ст. 174 ГК РФ, предусматривающая оспоримый характер сделок органа юридического лица, совершенных с превышением полномочий, не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом; в указанных случаях надлежит руководствоваться ст. 168 ГК РФ.


Правовая позиция по поводу ничтожности крупных сделок акционерных обществ была развита Президиумом ВАС РФ, который указал, что
в случае превышения полномочий органа юридического лица при заключении сделки норма п.1 ст.183 ГК РФ, предусматривающая последующее одобрение сделки, совершенной с превышением полномочий, применяться не может.

Таким образом, круг замкнулся: высшая судебная инстанция, однажды допустив возможность конвалидации крупных сделок АО как оспоримых, сама же исключила подобное положение.

Еще один вариант злоупотребления институтом конвалидации — исцеление ничтожности сделки последующим изменением закона, устраняющим ранее существовавшее основание недействительности (если такому закону не придается обратная сила).


Это, казалось бы, бесспорное положение иногда тоже игнорируется в судебной практике. Так, Д.О. Тузов рассматривает пример, когда в одном из информационных писем ВАС РФ, изданном до принятия части первой ГК РФ, содержится следующее разъяснение:

…При рассмотрении иска о признании недействительным договора аренды необходимо сопоставить законодательство, действующее как в момент совершения сделки, так и при разрешении спора. Если в момент совершения сделки арендодатель в соответствии с действовавшим законодательством не вправе был заключать договор аренды…а на день разрешения спора эти запреты в законодательном порядке отменены, то нет оснований признавать такой договор недействительным только потому, что он не соответствует ранее действовавшему законодательству
.

Критикуя подобный подход, Д.О. Тузов называет такую конвалидацию
реанимацией изначально ничтожного акта, когда действительность сделки вопреки общеправовым представлениям предлагается определять ни на момент ее совершения, а на момент рассмотрения спора судом.

Рассмотрев немногочисленные исследования представителей российской цивилистики, посвященные проблеме конвалидации в гражданском праве (большинство из этих работ базируется на зарубежной доктрине), мы полагаем, что существование института конвалидации является целесообразным, поскольку обеспечивает решение ряда практических проблем, делает нормы права о недействительных сделках более диспозитивными, позволяя максимально учитывать интересы сторон. Однако нельзя также забывать, что по большей части предусмотренные в ГК РФ нормы о ничтожных сделках призваны защищать законные интересы — общественные или публичные. Злоупотребление правом на конвалидацию может существенно ограничивать подобные интересы. Поэтому
исцелять такие сделки нужно очень аккуратно. Допущение конвалидации — скорее исключение, чем правило, следовательно оно должно соответствовать целям тех правовых предписаний, которыми устанавливается недействительность сделки, должно в полной мере соответствовать закону и не подлежит расширительному толкованию.

Решая вопрос о возможности конвалидации в каждом из случаев необходимо обращать внимание на следующие условия:

) Конвалидация применяется только к ничтожным сделкам, возможность исцеления которых прямо предусмотрена в соответствующей статье ГК РФ, причем сделка не должна иметь иных пороков, обуславливающих ее ничтожность (например, отсутствие нотариального удостоверения сделки, содержание которой не соответствует закону).

Однако возможна конвалидация при сочетании в сделке пороков ничтожности, каждый из которых допускает конвалидацию либо в случае существования наряду с пороком ничтожности основания оспоримости.

) Право требования конвалидации имеют только те лица, которые указаны в норме права. В данном случае рассматриваемое право доктриной расценивается как отказ от последующего оспаривания исцеленной сделки.

3) Основанием для рассмотрения вопроса о конвалидации ничтожной сделки является предъявление и поддержание в суде конститутивного иска, предметом которой является исцеление ничтожной сделки.

) Конвалидация может осуществляться только в судебном порядке, который в полной мере способен обеспечить определенность и конкретность правовых отношений. Вопрос о границах самостоятельности суда при конвалидации сделок является дискуссионным, поскольку в действующем ГК используется формулировка
сделка может быть признана судом действительной. На наш взгляд, подобное закрепление роли суда при конвалидации не может идти на пользу гражданскому обороту. Исходя их того, что право на конвалидацию является охранительным субъективным правом, мы можем констатировать обязанность (а не возможность) суда защищать данное право в соответствии с задачами правосудия. Наличие судейского усмотрения в данном случае не способствует решению подобных задач.

) Иск о конвалидации ничтожной сделки предъявляется при соблюдении срока исковой давности. Так как в статье 181 ГК РФ не предусмотрено специальной нормы о сроках исковой давности по требованиям о конвалидации, то к данным требованиям применяется общий трехлетний срок (ст.196 ГК РФ).

Кроме того, необходимо обратить внимание, что отсутствие достаточной разработанности явления конвалидации в доктрине гражданского права не могло положительно сказаться на работе правоприменительных органов.

Правовой институт исцеления ничтожной сделки требует ликвидации пробелов в нормативном регулировании, которые на сегодняшний момент проявляются в многочисленных случаях злоупотреблениях правом на конвалидацию, а также в отсутствии единого толкования норм о конвалидации правоприменителем на всех уровнях судебной системы РФ, включая ВАС и ВС РФ.

Заключение

Расширение сферы индивидуального регулирования в условиях формирования рыночной экономики, развитие гражданского оборота и демократизация гражданского законодательства — явления, безусловно, позитивные.

Рыночная экономика может успешно развиваться лишь в том случае, если субъекты гражданского права обладают необходимой свободой, проявляют предприимчивость, инициативность и иную активность. Последнее было бы невозможно без воплощенного в нормах гражданского права принципа дозволительной направленности гражданско-правового регулирования общественных отношений. Вместе с тем, свобода усмотрения участников гражданских правоотношений не безгранична и существует в определенных юридических рамках. Либерализация правовых институтов всегда порождает почву для злоупотребления правом.

Таким образом, мы полагаем, что основной задачей государства в этих условиях является обеспечение наиболее оптимального сочетания методов диспозитивности и императивности гражданско-правового регулирования. В ходе выполнения данной работы мы пришли к выводу, что нормативное закрепление классической классификации недействительных сделок посредством разделения их на ничтожные и оспоримые является примером стремления законодателя найти разумный компромисс.

Признавая негативный характер недействительной сделки, государство, тем не менее, не использует метод абсолютного запрета подобного явления. Посредством использования конструкции оспоримой сделки, в ряде случаев оно оставляет право требования признания такой сделки недействительной за ограниченным кругом лиц, прямо указанных в законе. Более того, даже в случае недействительности сделки с момента заключения независимо от признания ее таковой со стороны суда (ничтожная сделка) возможны правовые исключения, когда такая сделка может быть
исцелена в результате явления конвалидации. Таким образом, мы полагаем, что в вопросе о недействительных сделках государство, безусловно, отдает приоритет интересам субъектов гражданского правоотношения, максимально расширяя границы их возможного поведения, что по сути отражает принцип дозволительной направленности гражданско-правового регулирования.

Исходя из этого, мы подвергаем критике рассуждения некоторых цивилистов относительно нецелесообразности существования подобного рода классификации, которые аргументируют свою позицию посредством доказывания несостоятельности некоторых из существующих критериев разграничения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые. Рассмотрев материальные и формальные критерии, мы пришли к выводу, что, несмотря на то, что часть из них безусловно потеряла актуальность в связи с переходом к демократическому режиму и рыночной экономике, основная часть формальных критериев по-прежнему значима, поскольку находит прямое подтверждение в нормах действующего ГК РФ.

В ходе изучения сущности недействительной сделки, мы постарались систематизировать все существующие на этот счет позиции, представив их в рамках трех самостоятельных концепций. Мы выяснили, что существование каждой из этих концепций обосновано с исторической и теоретической точек зрения. Мы также полагаем, что дискуссия по данному вопросу не может негативно отражаться на практике реализации норм о недействительных сделках. Напротив, она способствует лучшему уяснению правовой сущности подобного явления, поскольку позволяет выделять в недействительной сделке одновременно черты сделки, иного юридического факта, отличного от сделки и, наконец, правонарушения.

Рассматривая круг вопросов, связанных с правовым регулированием отдельных составов ничтожных и оспоримых сделок, мы сделали вывод об отсутствии достаточной нормативной базы — ряд аспектов недействительности остался не урегулированным. Была также отмечена непоследовательность законодателя при использовании терминов
ничтожность и недействительность, которые часто употребляются в нормативных актах как синонимы, вопреки традиционным законодательно подтвержденным представлениям о ничтожной сделке как о виде сделки недействительной. Возможность конвалидации ничтожной сделки в ряде случаев воспринимается правоприменителем как оспоримость, несмотря на различную правовую сущность данных явлений. Анализ судебной практики по вопросам недействительности сделок выявил еще целый ряд проблем, связанных с неправильным толкованием правоприменителем норм материального и процессуального права. В связи с этим в работе были сделаны следующие предложения: 1) о ликвидации правовых пробелов в нормативном регулировании недействительных сделок; 2) о приведении существующей нормативной базы к единообразному применению терминов ничтожность, оспоримость и недействительность.








Однако, несмотря на выявленные трудности, нельзя не заметить и позитивных изменений как в теоретическом, так и в практическом плане. Так, например, появляются научные работы отечественных авторов о некоторых аспектах теории недействительной сделки, которые ранее или вообще не были исследованы, или были представлены лишь в зарубежной доктрине (например, вопрос о конвалидации ничтожной сделки); а также научные работы, посвященные проблемам теории изучения недействительной сделки, что само по себе свидетельствует о расширении объекта исследования в рамках рассматриваемой темы. Как практические достижения можно рассматривать пересмотр собственных правовых позиций высшими судебными инстанциями, сформулированных в некоторых рассматриваемых в работе постановлениях. Данные постановления содержали фактические ошибки толкования норм права. Нижестоящие суды воспринимали их как руководящие положения, чем существенно подрывали стабильность гражданского оборота, общий уровень правосознания. В настоящее время эти ошибки устранены, хотя о формировании единообразного правоприменения по вопросам о недействительности сделок говорить еще рано.

В целом, выявленные позитивные тенденции свидетельствуют о динамичном развитии института недействительной сделки в современном отечественном праве.

Библиографический список

1.
Конституция РФ: принята всенародным голосованием 12.12.1993г. Российская газета. — 1993. — дек.

2.
Гражданский кодекс РФ. Часть первая: принят ГД 21.10.1994г.: подписан Президентом РФ ноября 1994г. №51-ФЗ Российская газета. — 1994. — 8 дек.

.
Гражданский процессуальный кодекс РФ: принят ГД 23.10.2002г.: одобрен СФ 30.10.2002 г. Российская газета. — 2002. — нояб.

.
Арбитражный процессуальный кодекс РФ: принят ГД 14.06.2002: одобрен СФ 10.07.2002 г. Российская газета. — 2002. — июля

.
Налоговый кодекс РФ. Часть первая: принят ГД 16.07.1998г.: одобрен СФ 17.07.1998г. Российская газета. — 1998. — 6 авг.

.
Лесной кодекс РФ: принят ГД 22.01.1997г.: подписан Президентом 29.01.1997г. Российская газета. — 1997. — 4 февр.

.
Семейный кодекс РФ: принят ГД 8.12.1995 г.: подписан Президентом РФ 29.12.1995 г. Российская газета. — 1996. — янв.

.
Водный кодекс РФ: принят ГД 18.10.1995 г.: подписан Президентом РФ 16.11.1995 г. Российская газета. — 1995. — нояб.

.
О внесении изменений в ст.181 ГК РФ: федеральный закон: принят ГД 6.07.2005 г.: одобрен СФ 13.07.2005 СЗ РФ. — 2005. — июля. — ст.3120

.
О несостоятельности (банкротстве): федеральный закон: принят ГД 27.09.2002г.: одобрен СФ 16.10.2002г. Российская газета. — 2002. — 2 нояб.

.
О государственных и муниципальных унитарных предприятиях: федеральный закон: принят ГД 27.09.2002г.: одобрен СФ 16.10.2002г. Российская газета. — 2002. — 2 нояб.

.
О приватизации государственного и муниципального имущества: федеральный закон: принят ГД 30.11.2001г.: одобрен СФ 5.12.2001г. Российская газета. — 2002. — янв.

.
О лицензировании отдельных видов деятельности: федеральный закон: принят ГД 13.06.2001: одобрен СФ 20.07.2001 Российская газета. — 2001. — авг.

.
О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан: принят ГД 11.03.1998г.: одобрен СФ 1.04.1998г. Российская газета. — 1998. — апр.

.
Об обществах с ограниченной ответственностью: федеральный закон: принят ГД 14.01.1998г.: одобрен СФ 28.01.1998г. Российская газета. — 1998. — февр.

.
О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним: федеральный закон: Принят ГД 17.06.1997 г.: одобрен СФ 3.07.1997 г. Российская газета. — 1997. — июля

.
О музейном фонде РФ и музеях в РФ: федеральный закон: принят ГД 24.04.1996г. Российская газета. — 1996. — 4 июня

.
О защите прав потребителей: Закон РФ: подписан Президентом РФ 7.02.1992 г. Российская газета. — 1996. — янв.

.
Об акционерных обществах: федеральный закон: принят ГД 24.11.1995г. Российская газета. — 1995. — дек.

.
О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров: Закон РФ: подписан Президентом РФ 23.09.1992г. Российская газета. — 1992. — окт.

.
Патентный закон РФ: подписан Президентом РФ 23.09.1992 г. Российская газета. — 1992. — окт.

.
О прокуратуре РФ: федеральный закон: подписан Президентом РФ 17.01.1992г. Российская газета. — 1992. — февр.

.
О налоговых органах РФ: Закон РФ от 21.03.1991г. №943-1 Бюллетень нормативных актов. — 1992. — №1.

.
Постановление ГД от 17.06.2005г. — №2017-IV ГД Консультант Плюс

.
Основы законодательства Союза ССР и республик: утв. ВС СССР от 31.05.1991 Ведомости СНД и ВС СССР. — 1991. — июня.

.
ГК (модель): рекомендательный законодательный акт СНГ: принят на V пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ от 29.10.1994г. Информационный бюллетень. — 1995. — №6 (приложение)

.
Определение КС РФ от 21.12.2004 г. №409-О Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Балаева В.Н. на нарушение его конституционных прав частью 1 ст.52, частью 3 ст.292 и ст. 304 АПК РФ

.
Определение КС РФ от 25.10.2001 №138-О О разъяснении постановления КС РФ от 12.10.1998г. по делу о проверке конституционности п.3 ст. Закона РФ Об основах налоговой системы в РФ

.
Определение КС РФ от 5.07.2001г. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ЗАО СЭВЭНТ на нарушение конституционных прав и свобод положениями п. 1 ст. 165, п. 3 ст. 433 и п. 3 ст. 607 ГК РФ


.
Постановление Президиума ВАС РФ от 05.04.2006г. №15061/05 по делу №А68-6/ГП-1-04 Консультант Плюс

.
Постановление Президиума ВАС РФ от 1.11.2005г. №2521/05 по делу №А55-19767/02-33 Вестник ВАС РФ. — 2006. — №3

.
Постановление Президиума ВАС РФ от 11.05.2005г. № 16221/04 Вестник ВАС РФ. — 2005. — №8

.
Постановление Президиума ВАС РФ от 15.03.2005г. №13885/04 Вестник ВАС РФ. — 2005. — №7

.
Постановление Президиума ВАС РФ от 8.02.2005г. №10505/04 Вестник ВАС РФ. — 2005. — №6

.
Постановление Президиума ВАС РФ от 12.12.2004г. №11509/04 Вестник ВАС РФ. — 2005. — №4

.
Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16.02.2001г. №59. Обзор практики разрешения споров, связанных с применением ФЗ О Государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним

.
Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 23.10.2000г. №57 О некоторых вопросах практики применения ст. 183 ГК РФ

.
Постановление Пленума ВАС РФ от 14.05.1998г. №9 О некоторых вопросах применения ст.174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок

.
Информационное письмо Президиума ВАС от 21.04.1998г. №33 Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций

.
Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 20.01.1998г. №28 Обзор практики разрешения споров, связанных с применением арбитражными судами норм ГК РФ о поручительстве

.
Постановление Пленумов ВС РФ от 12.11.2001г. №15 и ВАС РФ от 15.11.2001 №17 О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности

.
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1.07.1997г. №6/8 О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ

.
Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 2.04.1997г. №4/8 О некоторых вопросах применения ФЗ Об акционерных обществах

.
Постановление Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 1.07.1996г. №6/8 О некоторых вопросах, связанных с применением части первой ГК РФ

.
Постановление Пленума ВС РСФСР от 14.04.1988г.№2 О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству

.
Постановление ФАС Северо-западного округа от 10.05.2006г. Дело N А05-9717/2005-32 Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 5.05.2006 г. Дело №Ф04-2571/2006 (22242-А75-24) Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 2.05.2006 г. по проверке законности и обоснованности решений (постановлений) арбитражных судов, вступивших в законную силу. Дело № А33-1030/05-Ф02-1886/06-C2 Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 25.04.2006г. по проверке законности и обоснованности решений (постановлений) арбитражных судов, вступивших в законную силу. Дело N А78-11403/05-С1-18/171-Ф02-1800/06-С2 Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Дальневосточного округа от 25.04.2006г. Дело № Ф03-А59/06-1/793 Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 13.10.2003 г. №Ф08-3690.2003 Консультант Плюс.

.
Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 13.10.2001г. №Ф08-406/2001 Консультант Плюс.

.
Постановление Президиума ФАС Московского округа от 23.03.2000 г. №3 Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением ст.ст. 78,79,81,83 ФЗ от 26.12.1995г. №208-ФЗ Об акционерных обществах

.
Постановление ФАС Северо-Западного округа от 26.01.1998 г. Дело № 56-2259/97 Консультант Плюс.

.
Решение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда. Дело №33-452, 1990. Консультант Плюс.

.
Брагинский, М.И. Договорное право. Книга первая / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. — М.: Статут, 2001. — 848 с.

.
Гражданское право: учебник: в 3 т. Т.1 / Н.Д. Егоров, И.В. Елисеев и др.; под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. — М.: Проспект, 2005. — 773с.

.
Гражданское право: в 4т. Т.1. Общая часть: учебник / О.С. Виханский, А.К. Голиченков и др.; под ред. Е.А. Суханова. — М.: Волтерс Клувер, 2004. — 668 с.

.
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав / В.П. Грибанов. — М.: Статут, 2000. — 411с.

.
Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания / О.В. Гутников. — М.: Бератор-Пресс, 2003. — 575 с.

.
Динесман И.Ю. Кабальные сделки и ростовщичество / И.Ю. Динесман. — М.; Л.: Гос. издательство, 1926. — 49с.

.
Дождев Д.В. Римское частное право. Учебник для вузов / Д. В. Дождев; под ред. В.С. Нерсесянца. — М.: Норма, 1997. — 685c.

.
Егоров Ю.П. Правовой режим сделок как средств индивидуального регулирования / Ю.П. Егоров. — Новосибирск: Наука, 2004. — 363 с.

.
Егоров Ю.П. Сделки в гражданском праве / Ю. П. Егоров. — Новосибирск: Наука, 1999. — 159 с.

.
Иоффе О.С. Избранные труды в 4 т., Т. 2. Советское гражданское право / О.С. Иоффе. — М.: Юрид. центр Пресс, 2004. — 511с.

.
Исаков В.Б. Юридические факты в советском праве / В. Б. Исаков. — М.: Юрид.лит, 1984. — 144 с.

.
Киселев А.А. Недействительность сделок, совершенных за пределами правоспособности или полномочий: проблемы квалификации и правовые последствия / А.А. Киселев. — М.: Юрист, 2004. — с.

.
Ковалев А.О. Понятие сделки и некоторые вопросы ее недействительности по гражданскому праву России / А. О. Ковалев. — М.: Спутник, 2001. — с.

.
Комментарий к ГК РФ. Часть первая (постатейный) / под ред. Т.Е. Абовой. — М: Юрайт, 2004. — 857с.

.
Комментарий к ГК РФ (постатейный) / под ред. О.Н. Садикова. — М.: Инфра-М. — 1998. — 467 с.

.
Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок / И.В. Матвеев. — М.: Юрлитинформ, 2002. — 176c.

.
Мейер Д.И. Русское гражданское право: в 2 частях. Часть 1 / Д.И. Мейер — М.: Статут, 2000. — 411 с.

.
Новицкий И.Б. Римское право / И.Б. Новицкий; под ред. Е.А. Суханова. — М: ТЕИС, 2002. — 310 с.

.
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность / И.Б. Новицкий. — М.: Госюрисдат, 1954. — 248 с.

.
Пухан И. Римское право / И. Пухан, М. Поленак — Акимовская; под ред. В.А. Томсинова. — М.: Зерцало-М, 2003. — 411 с.

.
Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия / Н.В. Рабинович. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1960. — 171 с.

.
Слесарев В.Л. Объект и результат гражданского правонарушения / В.Л. Слесарев. — Томск: Изд-во Томского университета, 1980. — 167с.

.
Толстой В.С. Законодательство о сделках: спорные вопросы практики его применения / В.С. Толстой. — М., 1982. — 24с.

.
Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву / Ф.С. Хейфец. — М.: Юрайт, 1999. — 163с.

.
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права / Г.Ф. Шершеневич. — М.: Фирма СПАРК, 1995. — 556 с.

.
Шестакова Н.Д. Недействительность сделок / Н.Д. Шестакова. — СПб: Юрид. центр ПРЕСС, 2001. — 306с.

.
Щекин Д.М. Налоговые последствия недействительности сделок / Д.М. Щекин. — М.: МЦФЭР, 2004. — 189 с.

.
Эйдинова Э.Б. Сделки в нотариальной и судебной практике / Э.Б. Эйдинова. — М.: Юрид. лит., 1981. — с.

.
Киселев А.А. Проблемы классификации недействительных сделок / А.А. Киселев Юрист. — 2004. — №6.

.
Киселев С.В. О необходимости правовой экспертизы ничтожной сделки / С. В. Киселев Юрист. — 2002. — №7.

.
Марголин М.А. Недействительные крупные сделки и сделки с участием заинтересованных лиц / М.А. Марголин Законодательство. — 2001. — №3.

.
Мурашко М.С. Притворные сделки в судебной практике / М.С. Мурашко Российская юстиция. — 2006. — №3.

.
Приходько И. Недействительность сделок и арбитражный суд: процессуальные аспекты / И. Приходько Хозяйство и право. — 2000. — № 5.

.
Рясенцев В.А. Вопросы недействительности сделок в судебной практике / В.А. Рясенцев Социалистическая законность. — 1950. — №8.

.
Степанов, Д. О недействительности крупных сделок АО / Д. Степанов Хозяйство и право. — 2003. — №11.